- наделение природных вещей и предметов деятельности людей человеческими чертами, придание им человеческого облика. А. обычно связывают с мифологией и религией, с присущими им образами и представлениями. В плане социально-философском первостепенным становится вопрос о социальных (человеческих) качествах предметов, создаваемых людьми. С ним тесно связан вопрос о проекции на природные системы форм и структур человеческой деятельности. В этом плане практически и теоретически значимыми оказываются выяснение степени и характера воплощенности человеческих качеств в природном материале, соответствие или несоответствие форм человеческой деятельности формам бытия природных объектов и систем. Классическая наука практически поставила вопрос о преодолении антропоморфных представлений в описании и объяснении природы. Стандарты научной объективности базировались на экспериментальных и теоретических процедурах, минимизировавших или - как казалось - исключающих антропоморфизацию научных данных. Создавалась методология для описания вещей такими, каковы они есть сами по себе, "на самом деле". Недостатки становящейся общественной науки (с середины XIX в. и вплоть до 70-х гг. XX в.) связывались с их неустранимым А., с тем, что люди строили модели взаимодействия людей и не могли реализовать эти модели в логике вещей, свойственной естествознанию. В позитивизме А. преодолевался вместе с метафизикой как способ организации человеческих представлений, не укладывающихся в формы четко фиксируемого и проверяемого опыта. В догматическом марксизме А. "оттеснялся" в историческое прошлое как архаическое сознание, связанное с мифологией и религией, сохраняющее свое значение лишь в сфере искусства и народных традиций. Однако кризис классической науки, наметившийся в начале XX столетия (и осмысленный лишь в конце его), показал: проблема А. много сложнее, чем это представлялось ранее. В частности, выяснилось, что кризис классической науки - это прежде всего преодоление границ человеческих восприятий, представлений, понятий, с помощью которых определялась природа, фиксировалась реальность, характеризовалось бытие. Иными словами, наука в своем объективном определении действительности пользовалась средствами, "накладывающими человеческое измерение", человеческие формы видения, понимания, взаимодействия на объекты природы, на проявления бытия. Имела место антропоморфизация не прямая, а опосредованная, когда на природу накладывалась не конкретная человеческая форма, а форма абстрактно-социальная, не межиндивидная связь людей, а выраженная косвенным образом - в инструментах деятельности и средствах ее соизмерения - форма разделения и кооперирования человеческих усилий. Более того, в этом контексте обнаруживался и прямой А. научных понятий и терминов - "сила", "небесное тело", "притяжение", "отталкивание", - до поры не обнаруженный, не "услышанный", не узнанный ни методологами, ни самими учеными. А. перестает быть некогда пройденным этапом в эволюции человеческого сознания. Он обнаруживает особенности сложной научно-методологической и социально-философской проблемы. Возникает вопрос: формы какого человека закрепляются в характеристиках "внечеловеческого" и нечеловеческого мира? Рассмотренная выше ситуация кризиса классической науки указывает на то, что возможны и реализуются в деятельности людей разные типы А. Во всяком случае можно говорить об антропоморфизмах, проецирующих на природу: а) формы телесной жизни человека; б) формы совместной и разделенной деятельности людей, опредмечиваемые, например, в машинах и технических системах; в) формы самореализации и соизменения различных социальных субъектов (от индивидов - до обществ). Благодаря этому, можно обнаружить антропоморфные мотивы в новейших тенденциях практики и науки, ориентированных на самоорганизацию, самоизменение, саморазвитие природных систем. Внимание к их самобытности выражает не только новое понимание объективности, но и новую доминанту человеческой деятельности, новую стилистику человеческих взаимодействий. Человек перестает быть мерой всех вещей и находит ресурсы своего бытия в изменении выработанных форм. Это, судя по всему, не означает преодоления А., - так выявляется установка на радикальное изменение режима использования человеческих форм, на осознание различия между человеческими и внечеловеческими формами бытия. В предшествовавшей истории человеческого познания сосуществовали - иногда сплетались, иногда противопоставлялись - два разных типа А.: А., отождествлявший человеческую и природную формы, и А., четко разделявший форму освоения бытия и форму его своеобразного осуществления. Первый отождествлял человеческие представления и способы бытия объектов, моделировал действительность по образу и подобию человеческому. Второй стремился держать дистанцию между схемами человеческой деятельности (ее моделями) и природой: результат достигался, как правило, за счет жертвы качества как на "стороне" человека, так и на "стороне" природы. Классическая наука как раз и базировалась на оперировании абстрактными схемами человеческой деятельности и абстрактными объектами. Само понятие А. определялось именно в контексте такого понимания, связанных с ним противопоставлений, ограничений и возможностей. В настоящее время формируется тип мышления и познания, в котором соответствие человеческих и нечеловеческих (природных, скажем) форм достигается за счет их различения и взаимной конкретизации. Происходит своего рода деонтологизация человеческих моделей бытия, когда находится достаточно определенная сфера взаимодействий, в которой модель, т. е. человеческая форма ("антропоформа") выступает незаместимым инструментом продуктивных взаимодействий. (См. "Деятельность", "Отчуждение", "Вещи".) В. Е. Кемеров