— концепция, согласно которой в современных обществах уменьшается роль идеологий, вытесняемых формами позитивного знания. Несомненна соотнесенность концепции Д. с традицией позитивизма. Социальной базой Д. является “новый класс” технократов и менеджеров, пытающихся освободиться от излишней опеки политиков и идеологов и от давления традиционной среды, защищающей свои ценности. Девизом сторонников Д. стал тезис: все то, что идеологически одержимые левые обещали достичь посредством социальной революции, гораздо эффективнее достигается посредством научно-технической революции. С установками Д. в Зап. Европе 1950 — 1960-х гг. связывали не только социально-политическую стабилизацию обществ, истерзанных войной и классовым противостоянием, но и надежды на модернизацию сознания — преодоление традиционного утопизма и иррационализма. Д. имела два адресата: научно-техническую интеллигенцию и обывателя, воплощающего тип “потреби- тельского человека”. Для научно-технической интеллигенции были значимы собственно позитивистские установки Д. — тот идеал точного, верифицируемого и инструментального знания, опираясь на который поднимающееся общество технократов защищалось от морально-идеологической цензуры “традиционалистов” — левого и правого идеологического “клира”. Для потребителя, взятого технократами в союзники в борьбе с “традиционным менталитетом”, Д. означала реабилитацию “принципа удовольствия”, ослабление давления старой жертвенной морали, мешающей приобщиться к благам потребительского общества и “цивилизации досуга”. В технократическом варианте концепцию Д. в 1960-е гг. развивали Д. Белл, Дж. Гэлбрейт (США), Р. Арон, Ж. Фурастье (Франция); в потреби-тельско-гедонистическом варианте — адепты “цивилизации досуга” и индустрии СМИ (М. Каштан, Л. Ло-венталь, Ж. Дюмадезье, Э. Морен, Ж. Казанев и др.).