другие люди. Наш первый контакт с миром – отношение матери и ребенка. Следовательно, отношение к другому первично в сравнении с ощущением вещей. Может ли другой служить объектом познания? Другой нам известен благодаря своей внешности, поведению, речам и проявлениям (поступкам или творчеству). Но другой как личность выходит за пределы речей и поступков. Как «центр действия» (Шелер, «Положение человека в мире», 1928), он всегда способен на непредвиденные и удивительные для нас поступки, ведь он – проявление свободы. Другого мы не объясняем, но понимаем (Ясперс, «Общая психопатология», 1913). Так, мы не объясняем «человека в гневе» исходя из причинных отношений, поскольку гнев – реакция не на физический стимул, а на психологический; мы его понимаем (при помощи синтетической интуиции). Понимание другого не имеет ничего общего с познанием объекта. Как возможно понимание другого? Посредством переноса, что можно назвать также проекцией или аналогией. Мы ставим себя на место другой личности и проецируем на нее то, что мы чувствовали бы на ее месте. Эта эгоцентрическая установка чаще всего приводит к недопониманию, потому что другой отличен от меня и чувствует вещи по-другому. Открытость другому должна скорее вытекать из отношения к нему именно как к другому. Это достижимо, по Шелеру, при помощи симпатии («Природа и формы симпатии», 1923), которая одновременно и сохраняет дистанцию, и мгновенно улавливает чувства другого. Она отличается как от любви (устремленной к слиянию, а не к пониманию), так и от автоматической имитации (когда стараются делать то же, что другой: например, одна женщина плачет, а другая, видя это, тоже начинает плакать, хотя и не знает причины слез первой). Наконец, инструмент для понимания другого – не обязательно взгляд, им может быть также слово, совместное действие, конфликт и т.д. Сартр (««Бытие и Ничто», 1943) считает даже испытание взглядом препятствием к отношениям. Рассматривая меня, другой превращает меня в вещь: «Для меня другой – это, прежде всего, существо, для которого я – объект», тогда как «я – это «Я», недостижимое даже для меня самого». Другой есть и средство самопознания и самореализаций .Гегель в «Феноменологии духа» показал, что самореализация зависит от признания человека другими. По Гегелю, первый момент такого признания – соперническая борьба двух сознаний, которые сначала замкнуты, каждое в своей субъективности. «Каждый хочет, чтобы его считали свободным и независимым» («Психологическая пропедевтика», написанная к 1809 г., но опубликованная лишь после смерти автора). Эта борьба идет вплоть до отрицания другого. Развитие индивида, как и развитие народов, проходит через эти конфликты, где другой поочередно «отрицается, снимается, сохраняется», что позволяет сознанию приобретать все более и более универсальный взгляд на реальность. Именно для урегулирования, ослабления, организации этих конфликтов и созданы законы, учреждения, процедуры, определяющие общественную форму наших отношений с другим и делающие возможными притупление разных форм эгоизма, гуманизацию отношений между людьми и нормализацию жизни в обществе. В перспективе, при выполнении ряда условий, возможна реализация высшего закона мудрости: «Делай другим то, чего желаешь самому себе» (Конфуций).