- в
экзистенциализме Ж. П. Сартра - наиболее общая
форма неаутентичного существования. Для того, чтобы
самообман был возможен,
человек должен представлять собой разделенное существо так, чтобы одна его часть скрывала от
другой то, что ей, так сказать, в некотором
смысле "известно".
Парадоксы, связанные с этим феноменом, проистекают из того, что это
действие совершается в рамках единого одиночного сознания. Пересмотр Сартром взглядов его учителя Э. Гуссерля на феноменологическую редукцию (идею исследования существенных структур сознания как такового) и его
следование Хайдеггеру в убеждении, что невозможно исследовать
сознание, не признавая в то же
время реальности объектов мира, приводит его к
отказу от культивируемого Гуссерлем отождествления "я" с сознанием и попытке доказать, что "я" не находится "в" сознании, что "я" находится "в мире, подобно "я" другого". Иными словами, "я" не есть просто
самосознание, но есть развивающийся
проект, находящийся в мире и соседствующий с другими людьми. Разделение "я" и сознания и
отрицание понимания "я" как просто самосознания создало теоретическую рамку главного сочинения Сартра "
Бытие и
ничто" (1943). Здесь Сартр описывает сознание как "ничто", т. е. не как
вещь, но как
активность, как "ветер, дующий ниоткуда в направлении к миру". Подобно тому, как линзы камеры никогда не могут видеть самих себя, сознание никогда не может рассматривать себя как
сознание и знает себя только через
восприятие объектов. Посредством "ничто" сознания и его активности формируются наша
способность видеть, воображать мир иначе, чем он есть "на самом деле", и неизбежное
представление самих себя иными, чем мы кажемся. И, поскольку сознание есть ничто, но не подлежит законам причинности, не может быть понято в терминах причины и следствия Сознание самодетерминируется, а мы всегда находимся в
процессе выбора. Будучи всегда в процессе становления, "я" в ходе жизни человека накапливает множество истин о самом себе, о собственной "фактичности", но тем не менее в течение своей жизни человек свободен и предвидеть новые возможности собственного развития либо преобразования, а следовательно, и переинтерпретировать свою "
фактичность" в
свете новых проектов и притязаний, своей "трансценденции". Эта неопределенность означает, что человек никогда не есть что-либо, и когда он стремится упросить себя в качестве кого-то особенного (будь это
социальная роль либо
качество характера) - он впадает в "дурную веру Д. в. состоит в ошибочном видении человеком себя в качестве кого-то фиксированного и устоявшегося. Именно эти соображения Сартра и обусловили его резко негативное
отношение к учении Фрейда о бессознательном в силу ??? что в нем был выражен детерминистский взгляд на
личность и ее
поведение Но рассматривать самого себя в качестве средоточия бесконечных возможностей и игнорировать
факты своего бытия, всегда налагающие ограничения, в частности то обстоятельство, что всякий выбор всегда совершается в рамках определенных обстоятельств - также было бы актом Д в. С одной стороны, мы всегда стараемся самоопределиться, с другой стороны, мы всегда свободны "начать все с нуля", забыв о том, что мы представляем собой в данный
момент, но, так ли иначе, мы всегда ответственны за то, что в конечном итоге из нас получится. Но никакого раз и навсегда данного рецепта обретения баланса между "фактичностью" и свободой не существует, скорее всегда между ними имеется диалектическое отношение, напряжение. Результатом этого является наше извечное
отчаяние, осознание чего-то вроде онтологического первородного
греха, невозможности бьпь одновременно свободными и теми, кем бы нам хотелось быть. Основание данного понятия составляет
факт двойственности человека, психологической и онтологической. Онтологическая
двойственность состоит в следующем. Каждый
индивид существует в некой ситуации, которая представляет собой пеструю смесь фактичности (данности) и трансцендентности (превосхождения данности посредством наших проектов). Д. в. есть способ избежать боли, причиняемой смутностью наличной ситуации человека, добиться этого можно двояко либо предавая
трансцендентное в пользу фактичности (исповедуя различные формы
детерминизма, т. е. отказываясь от активных действий либо от осознания собственной ситуации, полагая что изменить все равно ничего нельзя), либо
погружением в трансцендентное, пренебрегая фактичностью (предпочитая мечтать о несбыточном, не замечая реалий жизни). Психологическая двойственность связана с тем обстоятельством, что, будучи сознающими существами,
люди дорефлективно знают то, о чем они рефлективно могут не
знать.
Понятие о таком дорефлективном знании выполняет в психологических представлениях примерно ту же
роль, что и "
бессознательное" в учении Фрейда, хотя Сартр и активно отвергал последнее. Проект Д. в - держать человека в неведении относительно определенных вещей - есть сам по себе дурная
вера, поскольку дорефлексивное сознание "предпочитает" не признавать то, что остается закрытым от рефлективного сознания. Д. в. могут представлять привычки, дела,
институты и
объекты, используемые человеком для того, чтобы оставаться в состоянии "постоянной рассеянности". Д. в. бывает не только индивидуальной, но и коллективной. Сартр в работе, посвященной Флоберу, рассматривает как
пример коллективной Д. в. французское
общество времен Второй империи. Тем не менее содержащаяся в этом понятии отсылка к моральной ответственности связана с
проницаемостью дорефлективного сознания: индивиды, по отдельности либо вместе, дорефлективно знают больше, чем они рефлекивно позволяют себе знать. По мере того, как
учение Сартра все основательнее учитывало социально-экономические обстоятельства, становилась и более осязаемой
связь между Д. в. и классовой борьбой. Если в "Бытии и ничто" он заявил, что хорошая вера есть не что иное, как вариант веры дурной, то позднее он высказывался в том
ключе, что хорошая вера воспитывается социальным
равенством и что скудость достатка почти неизбежно предопределяет впадение людей в Д в. Антисемит, по Сартру, исповедует Д. в , но такова и противоположная
позиция либерального сторонника ассимиляции; подобным образом дело обстоит с неоколониалистом и сторонником промышленного
капитализма. оба пренебрегают своей личной
ответственностью, приписывая статус необходимости тем вариантам социальных систем, которые предполагают эксплуатацию других. Только в посмертно опубликованных "Тетрадях по этике" Сартр обсуждает природу и
возможность хорошей веры, которая, с его т. зр., предполагает "
обращение", в результате которого индивид уже не стремится избежать боли, предопределенной его двойственностью, разделенностью. Е. Г. Трубина
