Как уже отмечалось, Барт отделяет человека от Бога. Основная исходная позиция его диалектической (в ранний период - отрицающей) теологии выражена понятием "бесконечная качественная дистанция" (der unendliche qualitative Abstand) между человеком и Богом. В отличие от тех теологов и религиозных философов, которые сетуют на отчуждение человека от Бога, на неизмеримость разделяющей их дистанции, Барт - мыслитель, любящий парадоксы, - именно в непреодолимости "интервала" между человеком и Богом, в божественном строгом "Нет!", в высшем отрицании, предъявленном индивиду и человечеству, видит смысл отношения человеческого и божественного. Человеку надлежит лишь смиренно, без гордыни и бесплодных надежд, признать это и перестать обожествлять самого себя, свои деяния, ибо мир человеческой истории бесконечно далек от всякой божественности. Только так - через "радикальное отдаление" - человек, по Барту, способен приблизиться к Богу. И еще одно принципиальное отличие концепции диалектической теологии Барта: вопреки традициям религиозного мышления, для которого вера - по большей части нечто светлое, а религия подобна "благостной музыке", Барт остро и парадоксально рисует истинную веру как падение, прыжок в некую пустоту, в "безвоздушное пространство" духа, где нет и не может быть ни утешения, ни надежды, ни воздаяния. А религия, которую обычно берут в виде "бессмертных" образцов, заданных деятельностью и мыслью ветхозаветных пророков или Лютера и Кальвина, меньше всего напоминает Барту благостную святочную картинку. Путь к Богу протестантский теолог (особенно, как уже говорилось, в ранний период своего творчества) мыслит не как последовательное и спокойное продвижение по доступным человеку ступеням совершенствования и богопознания, а как резкий, мучительный, исполненный страдания акт отрицания, "снятия" человеческого, прозрения несоизмеримости божественно-абсолютного с тем, что есть "свет, сила и добро" для нас. Бог, который способен "открыться" человеку в результате такого поистине опустошающего прыжка-отрицания, не имеет ничего общего с добрым и снисходительным отцом-попечителем. Но почему Бог в изображении Барта так строг, грозен по отношению к человеку? Да потому, что Барт видит даже в верующем человеке... изначального врага Бога. Ибо ведь безвозвратно погрязший в грехе человек создает "мир власти, тронов и насилия" и сам становится его пленником. Марксистские критики имели обыкновение упрекать Барта в безбрежном пессимизме, даже в клевете на человека и человеческое общество. Однако те резко критические характеристики, которые Барт дал человеческим деяниям, часто получают горькое подтверждение. Но хотя Человек, согласно Барту, - исполненное зла и потерянное существо, он не окончательно безнадежен. Два момента протестантский теолог считает особенно важными. Во-первых, человек наделен духом и тем самым объективно приобщен к Богу. Во-вторых, само по себе тяготение к поискам Бога, в какие бы неадекватные формы оно ни выливалось, выделяет человека из тварного мира. Резкая и парадоксальная концепция Барта пробудила к себе интерес, но, естественно, вызвала и критику. Характерна та оценка теологии Барта, которую дал выдающийся русский мыслитель Николай Бердяев. С одной стороны, он назвал Барта инициатором последней и "наиболее интересной манифестации протестантизма в Европе", поддержав бартовскую критику традиционной религии как одного из средств закрепления "царства необходимости". С другой стороны, Бердяев как ревностный защитник философии свободы верно усмотрел противоречие в этих как будто бы "освободительных" устремлениях Барта. Ведь утверждая первичность и обособленность Бога, Барт прибегает к таким категориям как "Господин, господство, сила, подчинение, послушание", которые, согласно Бердяеву, носят "рабский характер"3. Понимание Бога и человека, которого придерживался сам Бердяев в своей "философии свободы", существенно отличалось от концепции Барта. Бердяев называл "идолатрией" веру в Бога без веры в человека. Идея откровения Бога, утверждал Бердяев, теряет всякий смысл, если тот, кому Бог открывается, есть "полное ничто". И даже видные философы протестантизма, испытавшие определенное влияние Барта, позднее возражали против его ранней концепции. Так, П. Тиллих и Р. Нибур, о которых далее еще пойдет речь, не согласились со столь категорическим противопоставлением-разрывом человеческого и божественного, попытавшись смягчить жесткость "нападения на человека", которое Барт вменил в обязанность именно протестантскому богословию и философии протестантизма. "Диалектическую теологию" Барта протестантские авторы критиковали как раз... за забвение диалектики.