Представители этого направления - Жан Валь (1888-1974), Александр Кожев (1902-1968), Жан Ипполит (1907-1968). Специфической особенностью и немалой заслугой французских гегельянцев было, во-первых, то, что они сделали фокусом своего исследовательского интереса "Феноменологию духа" Гегеля, сложное, блестящее, во многом загадочное произведение. Во-вторых, в "феноменологии" внимание этих исследователей привлекли скорее не теоретико-познавательные, а именно экзистенциальные моменты. В-третьих, среди них особо акцентировалось "несчастное сознание". Главка о несчастном сознании из "Феноменологии духа" была охарактеризована Жаном Валем как "исток", "секрет" всей философии Гегеля. Трагическое экзистенциальное мироощущение, которым была проникнута атмосфера европейской культуры в период между двумя мировыми войнами, Жан Валь пытался не только вычитать у Гегеля, но и связать с сутью и характером его диалектики. В гегелевских текстах французским гегельянцам удалось акцентировать действительно имеющиеся в них экзистенциальные моменты, на которые исследователи прежде почти не обращали внимания. Однако в целом была предложена не вполне свойственная самому Гегелю "трагизация" диалектики. Александр Кожев утверждал, что диалектика - во всяком случае запечатленная в "Феноменологии духа" - является "экзистенциальной диалектикой". О Кожеве следует сказать особо. Он был выходцем из России. Свою фамилию Кожевников он изменил на французский лад. Кожев служил в министерстве торговли и считался философом-любителем. В 1934 г. он начал читать курс по философии Гегеля, который был посвящен детальной интерпретации текста "Феноменологии духа". Постоянный интерес слушателей привел к тому, что лекции вплоть до начала второй мировой войны читались ежегодно. В 1947 г. они были напечатаны в виде книги "Введение в чтение Гегеля". Принципиальное различие между Валем и Кожёвым состояло в том, что первый особо подчеркнул религиозно-экзистенциальные мотивы в "Феноменологии духа" и других работах Гегеля, а второй усматривал в гегелевской философии пусть скрытый, но радикальный атеизм, произрастающий из "антропологической сущности" гегелевской философии. Само по себе размежевание "атеистического" экзистенциализма с религиозным было во французской философии 20- 60-х годов весьма важным пунктом дискурса. Вместе с тем во французском экзистенциалистском гегелеведении есть общие для всех трех мыслителей черты. 1 Французские гегельянцы во многом способствовали укоренению экзистенциальных идей в духовной жизни Франции. "На службу" им была талантливо поставлена весьма оригинальная (пусть и неадекватная) трактовка текстов великого Гегеля. 2 Представители экзистенциалистского гегельянства откликнулись и на то, что во Франции 20-50-х годов весьма популярным был марксизм. Связка "Гегель - Маркс" стала одной из главных тем в работах Жана Ипполита - автора популярных в Европе сочинений "Генезис и структура "Феноменологии духа" Гегеля" (1946), "Исследования о Марксе и Гегеле" (1955). Жан Ипполит - профессор Сорбонны, а с 1955 г. - директор Высшей нормальной школы, один из влиятельнейших тогда философов Франции. 3 Заслуга французских гегельянцев - в дешифровке сложного и, на первый взгляд, абстрактного текста гегелевской "Феноменологии духа", в вычленении из него социально-исторического контекста, эмоционально-психологических переживаний автора и его современников. Так, Александр Кожев извлек из "Феноменологии духа" и развернуто представил целостную "философию революции". Ее Кожев направил на критику революции, революционных сознания и террора. 4 Французские экзистенциалисты ввели настоящую моду на осовременивание философии Гегеля, благодаря чему этот мыслитель стал своего рода партнером и собеседником при обсуждении - в студенческих аудиториях, в статьях и книгах - злободневных проблем бытия и культуры. Это было тем более важно, что влияние во Франции экзистенциалистского гегельянства пришлось на время фашизации Германии и других стран Европы, на время второй мировой войны и послевоенный период. Имея в виду эти общие черты французского неогегельянства экзистенциального оттенка, нельзя забывать о различиях и острых спорах между его представителями. Так, концепция Ж. Ипполита (выраставшая в процессе его многолетней работы над французским переводом "Феноменологии духа", законченным перед войной, но опубликованным только в 1945 г.) была критической реакцией на кожевскую интерпретацию Гегеля. "От Ипполита, - отмечает В.Н. Кузнецов, - потребовалась известная смелость, чтобы после сенсационных лекций Кожева о гегелевской "Феноменологии духа" вновь взяться за интерпретацию этого произведения и прийти во многом к иным выводам... Прежде всего Ипполит возражает против сугубо "антропологической" И вместе с тем "атеистической" интерпретации гегелевского произвеедения. Он верно отмечает, что "в "Феноменологии духа" Гегель говорит не о человеке, а о самосознании, и современные интерпретаторы, которые прямо переводят этот термин как "человек", несколько искажают гегелевскую мысль". По сути дела Ипполит обращает внимание на затушеванный Кожёвым абсолютный идеализм Гегеля... Ипполит не согласен с теми, для кого в гегельянстве "Абсолют исчезает и остается, как говорят, лишь Гуманизм". Призывая принять в расчет логическое учение Гегеля, Ипполит замечает, что здесь гегелевский замысел определенно состоит в том, чтобы редуцировать антропологическое в пользу онто-логического". Французское неогегельянство оказало большое влияние на философские дискуссии во Франции 20-60-х годов. В немалой степени картину дискурса определяло и феноменологическое движение, которое именно во Франции рано объединилось с экзистенциалистскими тенденциями.