Одной из областей деятельности А. Ж. Греймаса, имевшей значительные последствия для развития французского структурализма, явилось его переосмысление пропповских функций. Вкратце ревизия Греймасом функционального подхода Проппа свелась к следующему: 31 функцию Проппа он сократил до 20 (Creimas: 1966, с. 175) по принципу парности многих функций, находящихся по отношению друг к другу в оппозиции, а затем выделил три «ансамбля» функциональных пар как основных для существования повествования: I) договор, 2) коммуникация и 3) испытание. Здесь наибольший интерес представляет разработанная Греймасом схема «глобальной корреляции», впервые сформулированная им под влиянием Леви-Стросса в статье «Описание значения и сравнительная мифология» (Greimas:1963, с. 51-66), позднее вошедшей в его книгу «О смысле» (Greimas:1970). Впоследствии Греймас распространил эту формулу и на связь между такими мифологическими полюсами (опять же под воздействием Леви-Стросса), как «жизнь» и «смерть». На основе этой формулы Греймас и вывел свой «семический квадрат» как выражение ахронической парадигматической структуры, служащей порождению всякого рассказа, любого возможного повествования. Этот «семический квадрат» лег в основу второй актантовой модели Греймаса, которая описывает не синтагматику текста — закономерности его линейного развертывания, а его парадигматику — систему функционирования глубинного смысла всякого культурного текста, как вскрытие динамики взаимодействия фундаментальных оппозиций, обеспечивающих стабильное поддерживание самого существования текста как целостной системы. В работе «Элементы повествовательной грамматики», также вошедшей в книгу «О смысле», Греймас следующим образом описывает свой «проект фундаментальной семантики»: «Проект фундаментальной семантики, отличной от семантики лингвистической, может быть основан только на теории смысла. Этот проект, следовательно, связан с выявлением условий, в которых смысл может быть постигнут, и с элементарной структурой значения, которая на этой основе может быть выведена и представлена как аксиоматика. Эта элементарная структура... должна пониматься как логическое развитие бинарной семической категории, типа белое vs черное: отношение термов этой категории — это отношения взаимных противоречий, каждый терм в одно и то же время способен проецировать новый терм, которой будет ему контрадикторным; контрадикторные термы, в свою очередь, способны войти в отношения пресуппозиции по отношению к контрарным термам, находящимся в оппозиции: Вытекающее из этого предположение заключается в том, что эта элементарная структура значения дает семиотическую модель, вполне адекватную для того, чтобы объяснить начальные артикуляции смысла внутри семантического микроуниверсума” (Greimas:1970, с. 25). Анализ сформулированного таким образом «семического квадрата», различные варианты которого постоянно присутствуют в работах французского исследователя и который Гото-Мерш называет аватарой логического квадрата, в значительной степени помогает прояснить и смысл, и ход мысли Греймаса, поскольку именно «семическому квадрату» принадлежат в ней центральное место. Независимо от того, каким образом Греймас пришел к идее «семического квадрата» — под влиянием ли методики Леви-Стросса и функций Проппа, или непосредственно опираясь на традиционную готовую формулу логического квадрата (некоторые исследователи указывают даже на влияние византийского ученого XI века Михаила Пселла, впервые его сформулировавшего) — одно остается несомненным: Греймас со слишком большой легкостью находит семический квадрат в любом анализируемом произведении, произвольно навязывая его структуру как неизбежную данность невзирая на сопротивления материала. Что же касается ключевого для Греймаса понятия «смысл», то тщетно было бы искать у исследователя его содержательную интерпретацию. «Смысл» здесь — чисто формальное понятие, это «работа» семических категорий, образующих семический квадрат, их артикуляция: «...смысл может быть понят, только если он артикулирован. Эти артикуляции смысла могут быть объяснены ... как результат комбинаторной операции, осуществленной на основе ограниченного набора семических категорий»(Greimas:1970, с. 25). Таким образом, соединяя два контрарных (или противных, как их именуют в логике) суждения (или понятия) отношениями «глобальной корреляции», т. е. «желанием уточнить эти отношеия»(Greimas:1970, с. 155), Греймас и получает искомый «смысл», который в конечном счете является ничем иным, как возможностью совершать подобные операции по трансформации и доказательством существования этой самой «глобальной корреляции»: «Значение (signification), следовательно, является всего лишь транспозицией из одного языкового уровня на другой, одного языка в другой язык, а смысл (sens) — просто этой возможностью транскодировки» (Greimas:1970, с. 13). Перед нами еще одна попытка философски объяснить мир в структуралистском духе: мир явлений, природный мир понимается с точки зрения человеческой деятельности и логики, т.е. как культурный мир, что достигается благодаря тому, что в природном мире выявляется структура; иначе говоря, кажущийся хаос, бессистемность природных и социальных феноменов упорядочивается, поскольку в них находится (или, вернее, произвольно постулируется) «смысл». Поэтому, как бы ни пытался Греймас разграничить понятия структуры и смысла, они у него в конечном счете всегда оказываются тождественными. В первых работах Греймаса многие зарубежные исследователи не находили четкого соотношения двух актантовых моделей, и хотя уже сразу было ясно, что «семический квадрат» претендует на большую «глубину залегания», чем первая шестиактантная модель, конкретные контуры взаимосвязи обеих моделей не были им проработаны достаточно четко, тем более что и «семический квадрат» еще не имел прямого выхода на поверхностный «лексематический» уровень. Очевидно, что и для самого Греймаса первоначально не были ясны многие детали, например, количество уровней. Лишь только в конце 60-х гг. в статье 1968 г. «Взаимодействие семиотических принуждений», вошедшей в книгу «О смысле», можно более четко выявить общее очертание иерархии уровней, где по мере продвижения от глубинных слоев «имманентности» к поверхностным «манифестациям» выделяются три группы структур: глубинная (область парадигматической, логической организации), поверхностная (сфера синтагматических, процессуальных структур) и группа структур манифестации (организация означающих в каком-либо определенном языковом медиуме). Лишь сравнительный анализ работ в основном 70-х гг., таких, как «Элементы повествовательной грамматики» (1969; см. Greimas:1977), «Актанты, акторы и фигуры» (Greimas:1973a, с. 161-176), «Проблема повествовательной семиотики: ценностные объекты» (Greimas:1973b, с. 12-35), «Мопассан: семиотика текста» (Greimas:1976), дает основание говорить о существовании пяти (или шести) уровней, причем в каждой из этих работ одни и те же уровни носят разные названия, не в каждой упоминаются все уровни и нигде не приводится вся схема целиком. Поэтому все операции по определению уровней и их взаимодействия могут быть проведены лишь с известной долей гипотетичности, и степень предположительности их фиксации в определенных теоретических рамках существенно варьируется от работы к работе. Если судить по «Элементам повествовательной грамматики», то к глубинным структурам Греймас относит два уровня: фундаментальную семантику и фундаментальную грамматику. 1. Фундаментальная семантика как раз и является тем уровнем, где происходит, с помощью семического квадрата, абстрактно-логическое осмысление мира, т. е. «выявление условий, в которых смысл может быть постигнут», или «начальные артикуляции смысла внутри семантического микроуниверсума» (Greimas:1977 с. 25). Введя впервые на этом уровне семический квадрат, Греймас в дальнейшем возводит его в основной методологический принцип, который он последовательно применяет на каждом уровне. 2. Фундаментальная грамматика (или «логико-семантический уровень» в «Мопассане») включает в себя морфологию и синтаксис и дает «конституционную модель». Выступая в качестве «таксономической модели», фундаментальная грамматика создает первоначальную, весьма при этой абстрактную и выводимую пока все еще вне зависимости от любого конкретного текста «систему ценностей», или «аксиологию». Единственной конкретизацией, проявляющейся на этом уровне, является постулирование двух типов «аксиологических структур» в зависимости от того факта, имеет ли анализируемый текст дело с «индивидуальным» или «коллективным универсумом». По принципу семического квадрата в каждом из универсумов выделяются четыре «дискретных, категориальных терма»: в индивидуальном — жизнь, смерть, нежизнь, несмерть, в коллективном — природа, культура, некультура, неприрода. В построении семического квадрата и установлении предписанных им «отношений взаимных противоречий» и заключается морфология «фундаментальной грамматики». В рамках ее синтаксиса логические операции, являвшиеся синтагматическим выражением парадигматически-логических отношений между термами, должны посредством трансформаций одних термов в другие осуществить превращение статических «аксиологий» в динамические «идеологии». Греймас называет эти превращения содержательными и выстраивает их ряды. 3. «Нарративный уровень» («Актанты, акторы и фигуры»), «синтаксический уровень» («Проблема повествовательной семиотики»), «грамматический план дискурсивного уровня» («Мопассан»). Все эти уровни составляют своего рода поверхностную грамматику повествования и относятся к сфере поверхностных структур. Здесь следует сделать сразу одно пояснение: речь идет именно о поверхностной грамматике, а не о той конечной форме, которую приобретает повествовательный текст, являясь перед глазами читателя в виде художественного произведения. Собственно до самого произведения тут еще очень далеко, поскольку в этой гипотетической области, несмотря на все приводимые Греймасом отличия от «фундаментальных уровней», господствует абстрактная логика. Здесь прежде всего следует отметить довольно сложный по составу и количеству объем операций, предусматриваемый на этом уровне поверхностной грамматики. Так например, тут можно выделить до четырех подуровней, учитывая количество основных иерархически взаимоотносивдых операций. Однако главное, что отличает данный срез структуры повествования, — это введение, или, если пользоваться греймасовской терминологией, «адъюнкция» классемы «человеческий», что, по мысли французского ученого, должно способствовать превращению чисто логических категорий в эквивалентные им антропоморфные категории. На этом основании Греймас называет иногда данный слой «антропоморфным уровнем». Как раз на этом уровне ученый вводит понятие нарративной компетенции, сыгравшее существенную роль в оформлении постмодернистской концепции нарратива. 4. Самым сложным по выделению и теоретическому обоснованию оказался для ученого четвертый уровень — уровень интеграции семантических компонентов. Собственно само его выделение в теории Греймаса довольно проблематично, так как он им практически рассматривается вместе с пятым уровнем — уровнем манифестации. В «Элементах повествовательной грамматики» он вообще не упоминается, хотя в «Структурной семантике» 1966 г. для него были намечены вполне определенные предпосылки. Это «фигуративный уровень» в «Актантах, акторах и фигурах», «семантический уровень» в «Проблеме повествовательной семиотики» и «семантический план» в «Мопассане». То, что именно этот слой, должный теоретически прояснить процесс перехода нарративных поверхностных структур в структуры манифестации, так неясно и бегло разработан Греймасом, не может вызывать особого удивления, поскольку это как раз тот срез структуры, где по идее происходит содержательное наполнение («семантическое облачение») абстрактных структур, равнодушных к своему содержанию. Иными словами, тут возникают проблемы, чуждые интересам французского семиотика. Поэтому те умозаключения, которые можно сделать на основе имеющихся в его работах высказываний, кратко можно суммировать следующим образом: повествовательные программы превращаются в дискурсивные программы (но как это делается — требует дальнейших объяснений); актантовые роли, получив «содержательное наполнение», проецируются в тематические роли, которым соответствуют определенные семы (или семемы как большая степень конкретизации). 5. И, наконец, пятый — уровень манифестации — также практически не рассматривается Греймасом. Здесь тематические роли и семемы, на основе которых из лексемного словаря языка подбираются соответствующие им лексемы, трансформируются в «лексематические фигуры» (актор) и «дискурсивные конфигурации». В заключение этого краткого обзора структуры уровней повествовательной теории Греймаса, в изложении которой я в значительной степени обязан весьма поучительным результатам анализа Ангелики Шпармахер (Sparmacher:198i), вынужденной, несмотря на всю свою благожелательность и почтение к этому ученому постоянно отмечать регулярно возникающие неясности и противоречия, необходимо еще раз подчеркнуть гипотетичность предполагаемой здесь реконструкции. Это в первую очередь касается самой структуры уровней и объемов операций, совершаемых на каждом из них. Обе актантовые модели Греймаса вызвали оживленную дискуссию в структуралистских кругах и породили обширную литературу по этому вопросу как теоретического, так и практического характера, и, несмотря на довольно критическое к ним отношение со стороны большинства постструктуралистски и постмодернистски настроенных ученых, некоторые из них, в частности влиятельный теоретик постмодернизма Ф. Джеймсон и не менее известный театролог Анна Юберсфельд, активно пользуются концепциями Греймаса для своих теоретических построений.