(Identitat, identity, l&identite). Как логическая категория И. означает отношение, члены которого тождественны друг другу (например, понятия "утренняя звезда" и "вечерняя звезда" идентичны - оба означают планету Венера). В качестве категории метафизики И. (тождество) есть характеристика бытия, более фундаментальная, чем различие. Хайдеггер в своих размышлениях об И. опирается непосредственно на элеатов: И. для него есть всеобщность бытия. Всякое сущее тождественно самому себе и - в той мере, в какой оно есть сущее - всякому другому сущему. И., таким образом, исключает различие (ибо исключает иное бытие и, стало быть, то, что выступает причиной инаковости - изменение). Понятие И. стоит в центре критики западноевропейской философской традиции, которую ведут в 60-70-е годы критическая теория, Левинас и французский постстуктурализм. Адорно дезавуирует господствовавшее на протяжении столетий философствование в качестве "мышления идентичности"; это мышление систематически игнорирует "нетождественное" - непосредственность существования, не поддающуюся втискиванию в рамки той или иной самотождественной "тотальности". "Философии идентичности" Адорно и противопоставляет свою "негативную диалектику". Равным образом на критике фигуры И.(тождества) построена философия Иного (Другого) у Левинаса. Реабилитации "различия" (difference) - и, более того, демонстрации его первичности перед И. посвящены работы Делёза "Различие и повторение" (1968) и Деррида ("Письмо и различие", 1967). Философское употребление термина И. долгое время остается социально-научно и психологически иррелевантным. Культурная антропология, социология и социальная психология пользуются этим словом без всякого соотнесения с философией или вовсе не прибегают к термину И., довольствуясь традиционной понятийностью - "самость", "самосознание", "Я", "личностное самоопределение" и т.д. (Без термина И., обходились, например, Фрейд и Мид, хотя проблематика, обозначаемая сегодня в качестве "проблематики И.", занимает значительное место в их творчестве). Встреча различных словоупотреблений происходит в 60-е благодаря работам Эриксона, который ввел слово И. в междисциплинарный научный оборот. И., по Эриксону, есть "длящееся внутреннее равенство с собой", "непрерывность самопереживания" личности. Этот, находящийся на стыке психологии и социологии, подход, практиковался в англо-американской литературе Э. Гоффманом, а до него - Ч. Кули и Мидом. Кули (в 20-е годы) и Мид (в 30-е) продемонстрировали, в частности, то, что личностная И. (в их терминологии - Self) не есть априори человеческого поведения, но что она складывается из свойств, продуцируемых в ходе социального взаимодействия ("социальной интеракции"). И. - изначально социальное образование; индивид видит себя таким, каким его видят другие. И. есть, таким образом - генерализированный, обобщенный Другой. К сходным выводам приходит, отправляясь от совершенно иных предпосылок, Лакан, для которого "Я-идентичность" и Другой принципиально неотделимы друг от друга. Идеи Кули и Мида дали толчок развитию "символического интеракционизма" и "теории ролей", своеобразным синтезом которых стала "драматическая модель" идентичности Эрвина Гоффмана. И. во всех этих случаях есть горизонт, в котором некоторая личность существует и действует как целое; к этому горизонту индивид может по-разному относиться, но без него нельзя обойтись. И. здесь - характеристика отношения индивида к себе самому, его "самопринадлежность", тогда как в другом контексте (который может быть обозначен как "социальный" или "социокультурный") Идентичность характеризует принадлежность индивида некоторому коллективу. В соответствии с типом коллектива, с которым идентифицируют себя индивиды (государство, нация, партия, этническая или культурной группа, субкультура и т.д.) различают политическую, национальную, идеологическую, этническую, культурную И. При этом, однако, нельзя забывать, что И. в строгом смысле может быть атрибутирована только индивидам и что выражение "коллективная И." всегда нуждается в дополнительных оговорках. Роль философии в этой связи - критическая проверка словоупотребления, в отсутствие которой комплексные и проблематичные образования начинают выступать как нечто само собой разумеющееся и простое. На это обстоятельство обратил внимание Хабермас, неоднократно выступавший против некритического употребления термина "И." и, в частности, против подмены проблематики индивидуальной идентичности риторикой коллективной идентичности. В. С. Малахов Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис (1969). М.,1996; Ch.H.Cooley. Human Nature and Social Order (1922). N.Y., 1964; J.-M. Benois (ed.). L&identite. Seminaire interdisciplinaire dirige par Levi-Strauss. P., 1911;A.Giddens. Modernity and Self-Identity. Cambridge, 1991; E.Goffman. The Presentation of Self in Everyday Life. Garden City, N.Y., 1959; E.Goffman. Stigma: Notes on the Management of Spoiled Identity. Englewood Cliffs, 1963; J.Habermas. Konnen komplexe Gesellschaften eine vernunftige Identitat ausbilden? // J.Habermas. Zur Rekonstruktion des historischen Materialismus. Fr./M., 1976; J.Habermas. Geschichtsbewusstsein und posttraditionelle Identitat: Die Westorientirung der Bundesrepublik // J.Habermas. Eine Art Schadenabwicklung. Kleine politische Schriften V. 1. Fr./M., 1987; M.Heidegger. Identitat und Differenz. Pfullingen, 1957; Ch. Taylor. Sourses of the Self: the Making of Modern Identity. Cambridge, 1989.