- русский
философ, социолог, государствовед и общественный деятель, магистр и
доктор государственных наук (1918, оппоненты на защите - князь Е.Н. Трубецкой и П.И. Новгородцев),
один из основателей Русского научного
института в Берлине (1923), профессор (1918). В главных сочинениях: "
Философия Гегеля как
учение о конкретности Бога и
человека" (1918), "Учение о человеке" (1918), "
О сопротивлении злу силою" (1925), "Яд
большевизма (1931) "
Путь духовного обновления" (1935), "Творческая
идея нашего будущего. Об основах духовного
характера" (1937), "Наши задачи.
Статьи 1948-1954" (1956), "О монархии и республике" (посмертная публикация 1979) и др., - разработал оригинальную онтологическую и гносеологическую концепцию, а также выдвинул ряд актуальных и интересных идей о природе, сущности и перспективах преодоления
тоталитаризма. Рассматривая достижения и просчеты современного ему
процесса познания в
контексте его неизбежной обусловленности как
состоянием культуры так и степенью ее общественного восприятия, И. усматривал главный
порок Человека
начала-середины 20 века во внутренней "расколотости", в противоречии между разумом, умом, рассудком и чувствами, душой, сердцем. По И., человек настоящего ощущает себя как особую
вещь в ряду вещей. Как результат "созидательные творческие действия оцениваются и интерпретируются "материально, количественно, формально и технически". Отвергая протестантскую этику в ее наиболее материализованных, заземленных ипостасях, И. подчеркивал, что
мышление без сердца не может не быть цинично, машинообразно и релятивно. "Человек, душевно расколотый и нецельный, есть несчастный человек. Если он воспринимает истину, то он не может решить,
истина это или нет, ибо он не способен к целостной очевидности... Он теряет веру в то, что человеку вообще может быть
дана тотальная
очевидность. Он не желает признать ее и у других и встречает ее иронией и насмешкой". Индивидуальный и
социальный опыт, по И., должны возродиться как
интуиция, как
видение сердцем. Полемизируя с графом Л.Н. Толстым, И. утверждал, что при не имении адекватных средств сопротивления злу человек не только имеет
право, но и призван применять силу. Шесть арестов за пять лет жизни в ленинской России и (после насильственной высылки на "философском пароходе") пять лет преследований в гитлеровской Германии наложили также значительный отпечаток на социально-философские размышления И., придав им силу личного жизненного
опыта. По мысли И., крупномасштабный опыт строительства
социализма дает все основания утверждать, что это социальное устройство может существовать "только в форме всепроникающего и всепорабощающего тоталитарного режима". Понимая тоталитаризм как политический строй, "беспредельно расширивший свое вмешательство в
жизнь граждан" и "включивший всю их
деятельность в объем своего управления и принудительного регулирования", И. отмечал, что
сущность тоталитаризма как левого ("левого большевизма", социализма), так и правого ("правого большевизима"
национал-социализма) толка состоит не столько в особой форме государственного устройства, сколько во всеохватывающем объеме и организации управления всесторонне порабощенными людьми, осуществляемою при проведении "самой последовательной диктатуры, основанной на единстве власти, на единой исключительной партии, на монополии работодательства, на всепроникающем сыске, на взаимодоносительстве и на беспощадном терроре". По И., противоправный тоталитарный режим "есть рабовладельческая диктатура невиданного размера и всепроникающего захвата", которая держится на партийных указах, распоряжениях и инструкциях, а
законы и государственные
органы представляют собой "только показную оболочку партийной диктатуры". В тоталитарном обществе, спаянным страхом, инстинктом самосохранения и злодейством, граждане фактически лишаются всех прав, полномочий и свобод. Они существуют только как
субъекты обязанностей,
объекты распоряжений и рабочие машины. Их правовое
сознание замещается "психическими механизмами - голода,
страха, мук и унижения; а творческий
труд - психо-физическим механизмом рабского надрывного напряжения". Согласно И., опыт всех европейских социалистических стран свидетельствует, что с победой социализма в них устанавливается монопольная
собственность государства и исключительная инициатива единого чиновничьего центра, в которых и заключается
суть данного общественного устройства. Установление же этой монополии ведет к монополии государственного работодательства и создает полную
зависимость всех трудящихся от новой привилегированной
касты партийных чиновников-угнетателей. Социалистическая
действительность, по И., свидетельствует об антисоциальной сути социализма, который убивает свободу и творческую инициативу, уравнивает людей в нищете и зависимости, создает партийную касту, проповедует классовую
ненависть, осуществляет "террористическое
управление", создает рабство и выдает его за справедливый строй. Выход из левого тоталитаризма И. видел в отречении от социалистических иллюзий, которые привели к катастрофе, и в строительстве нового общественного строя, основанного на, частной инициативе, частной собственности, правовой свободе и "творческой социальности", включающей в себя свободу,
справедливость и братство. Неизбывно размышляя о судьбе России, И. считал, что ей все равно придется сделать
выбор между свободой и рабством, демократией и тоталитаризмом. Веря в лучшее
будущее, он подчеркивал, что "безумию левого большевизма Россия должна противопоставить не
безумие правого большевизма, а верную
меру свободы; свободу веры, искания правды, труда и собственности". Значительная часть социально-философских и социологических соображений И. о будущем устройстве тоталитарных обществ носила характер либерального утопизма религиозного толка. Но в выборе направления движения и основных целях его он был прав, поскольку без обретения свободы преодоление тоталитарного отчуждения человека, его освобождение невозможно и немыслимо. А.А. Грицанов
