Древнерусская языческая модель мироздания, ставшая итогом многотысячелетнего предшествовавшего пути, приняла к Х в. окончательные формы. Ее установки таковы: нерасторжимость с природными циклами, поклонение стихиям, неразличение материального и духовного аспектов бытия, культ тотемов и почитание предков как способы социальной детерминации. Древнейшие мифологемы вроде "брака неба и земли" и архетипы сознания вроде "мирового древа" служили образносимволической интерпретации бытия. Тройная вертикальная структура (небо, земля, преисподняя), четверичное горизонтальное членение (север, запад, восток, юг), бинарные оппозиции (верх — низ, мужское — женское, день — ночь) не только структурировали языческое сознание и создавали своеобразный механизм объяснения мира и человека, но и содержали в себе протомодели, которые впоследствии были преобразованы в развернутые и рационализированные концепции. Источниками по реконструкции данного типа мировосприятия являются исторические хроники (записи в «Повести временных лет» о волхвах), фрагменты языческих святилищ (Перынское в Новгороде), четырехгранный и трехъярусный Збручский идол, семиотические исследования языка (В.В. Иванов, В.Н. Топоров), дохристианский пласт православной культуры (Б.А. Успенский, Г.А. Носова) и другие памятники культуры f21; 23]. Христианство вместо уравновешенного натуралистического пантеизма язычества вводит напряженное противостояние духа и материи, драматический конфликт добра и зла, олицетворяемый Богом и его супротивником дьяволом. Идею вечного круговорота, или возвращения, сменяет концепция векторного, эсхатологического, финалистического типа от сотворения мира до грядущего Страшного суда, уже присутствующая в монотеизме Ветхого Завета. Человека призывают к моральной ответственности, его жизнь подключается к мировому универсуму, судьба родного этноса становится частью общечеловеческой. Все народы и все люди вовлекаются в единый поток вселенской истории. Основные парадигмы христианского мировидения в их концентрированном богословско-философском выражении воплощены не только в рукописных и печатных текстах, но и невербальных источниках, в частности в уникальном русском высоком иконостасе, символизирующем Summa theologiae православной церкви, выраженную эстетическими средствами (К. Онаш), где представлена мировая история на образах праотеческого, пророческого, деисусного, праздничного чинов с включением атрибутов почитаемых святынь местного ряда. Средневековый храм был не только местом молитвы, но и объемной моделью космоса и социума с особой системой росписи и организации пространства. Неслучайно Э. Панофски называет готику каменной схоластикой и видит, подобно многим незашоренным узкой профессионализацией исследователям, в устройстве готического храма модель западного мировосприятия по наиболее существенным его признакам. Древнерусский храм, воспринятый от византийских крестово-купольных сакральных сооружений, содержит в себе сходную, но несколько иную модель упорядоченного бытия, менее рационализированную и динамичную, но более пластичную и гармонизированную с природой [6, с. 5-27].