- австр. христианский мыслитель, один из инициаторов т.н. "диалогич. мышления" в философии и теологии 20 в. Э. не имел возможности получить университет, образование и его отсутствие компенсировал систематич. самообразованием, независимостью от моды и напряженным внутр. опытом в переломной ситуации зап.-европ. культуры; само слово "культура" Э. употребляет с 1917 в кавычках. Дружеские контакты, связывавшие Э. с культуркритиком и переводчиком Кьеркегора Т. Хеккером и с композитором И. Хауэром, а также сотрудничество в послевоенные годы в известном журнале "Дер Бреннер", относятся к немногим важным событиям биографии Э. Наследие Э. составляют, гл. обр., его дневники и записные книжки; на их основе в послевоенную зиму и весной 1919 возникли "пневматолргич. фрагменты", составившие единств, изданную самим Э. книгу - "Слово и духовные реальности". После смерти Э. стараниями его жены и друзей были изданы еще две книги заметок и афоризмов: "Слово и любовь" (1935) и "Слово - это путь". Научное издание текстов Э. в трех томах (далеко не полное) осуществил в 60-е гг. Ф. Сейр. Место Э. в духовной культуре и узнаваемо, и уникально. Религиозно чуткий человек, он-и внимательный читатель, и принципиальный критик Фрейда и К. Крауса. Как мыслитель - символизирует "мышление на переломе" (название первой книги о нем, 1936): разрыв между индивидуальным сознанием и истор. действительностью, между субъективизмом якобы научного познания вне субъекта и объективным опытом "жизни", моделью к-рого является трансцендентальна-диалогич. корреляция "Я - Другрй", - такова духовно-истор. предпосылка, определившая близость и даже родственность Э. мыслителям-современникам, никак на него не влиявшим и, как правило, вообще ему неизвестным: таковы Бубер и Хайдеггер, Ф. Розенцвейг и Марсель, К. Барт и Тиллих, Г. Эренберг и Розеншток-Хюссц, Бахтин и соотечественник - антипод Э. - Витгенштейн. Как христианин и католик эпохи кризиса традиц. конфессиональных представлений о Боге и о Церкви, с рим. "всеобщим" вероисповеданием во главе, Э. - наследник и продолжатель протестанта внутри протестантизма Кьеркегора с его критикой видимой (офиц.) церкви и "христ, об-ва" в целом. Традиции, обусловившие запроектированную Э, инонаучную науку о "духовных реальностях" - "пневматологию", указывают на общие истоки экзистенциально- феноменолого-герменевтич. смены парадигмы и т.н. "лингвистич. поворота" в философии и гуманитарном познании 20 в. Опирающийся на Канта и Кьеркегора примат практич. разума и "экзистенции" над метафизикой, психологией и эстетикой; противопоставление (также идущее от Кьеркегора) "мышления" - "философии"; идеи И.Г. Гамана и особенно В. фон Гумбольдта о языке как интерсубъективном медиуме сознания и общения; разведение, с ориентацией на Новый завет "философии языка" и теоретизированной лингвистики и филологии; тенденция воспринимать духовные реальности не "духовно" (спекулятивно или психологически), но "актуально"; наконец, проблематизация жизненного опыта между мною и "другим" в качестве "события", нас разделяющего и вместе с тем разделяемого нами взаимно, во взаимоотношении, - эти и другие компоненты "мышления на переломе" 10-20-х гг. приобретают у Э. резко индивидуальный отпечаток благодаря суггестивной фрагментарности и программному радикализму (а равно и уязвимости) "пневматологич." открытий. Исходный и сквозной мотив "пневматологии" - представление об участно-заинтересованном (а не объективно-нейтральном), этич, импульсе, лежащем в основании и сознания, и познания: "В собств. смысле коррелят Я /.../ - это " категорич. императив" в основании всякого вообще сознания. Концепированию идеи всегда внутренне присуще этич. значение". Корень разума и мышления не в мысли как таковой, а в волевом импульсе; только это - не метафизич. "воля", не идеалистич. "дух" или "Я", а "духовно самоопределяющееся Я", "в своей волящей действительности конкретное Я". Уже в 1813 Э. формулирует этико-религ. принцип. на основе к-рого позднее будут определены вен. положения "пневматологии": "Задача этики: показать, что этическое - это нечто такое, что вырастает непосредственно из жизненного события; что этич. утверждение "Ты", "Другого" не заключает в себе ничего условного или обусловленного; что этическое коренится не в условиях человеч. существования как таковых, а во внутр. свободе самого бытия жизни. Центр, пункт "пневматологии" - истолкование Э. "духовного в человеке" - представляет собой своеобр. герменевтич. перевод учения ап. Павла о "духовном человеке" (anthropos pneumaticos), в противоположность "душевному человеку" (anthropos psychicos) (см. 1 Кор. 2, 10-15; 15, 44-47) в реальный план актуального "события". Духовное в человеке "по существу определяется тем, что оно в основе своей установлено на отношение к чему-то духовному вне себя, посредством чего и в чем оно существует". Духовная основа человека, т.о., парадоксальна: дело не в том, что мы, какие мы есть, вольны или вступать, или не вступать в к.-л. связи и контакты с внешней по отношению к нам самим действительностью; скорее, мы ведем себя и поступаем так или иначе, потому что мы изначально уже установлены на отношение к чему-то духовному вне нас. Объективной духовной средой - "пневмой" этого первичного взаимоотношения - является язык, "слово". Слово есть "внутр. основа, предпосылка всякого образования понятий", предпосылка "предметности как постигаемого бытия". Живое слово в евангельском смысле Э. противопоставляет как филос. и лингвистич. абстракциям, так и эстетизирующим овеществлениям его: "Всякая подлинная пневматология - это философия языка в углубленном смысле, наука о слове и интерпретация первых слов евангелия от Иоанна". Сотворение Богом человека Э. понимает как диалогич. акт обращения, инициирующий ответ - "высказывающееся становление" самого творения: "Бог создал человека - это значит не что иное, как: он обратился к нему со словом, создавая его, он сказал ему: Я семь и через меня - ты еси" (Schriften, В. I, S. 95). Критич. острие пневматологии направлено против всей филос. традиции идеалистич. метафизики Запада: от Платона до Ницше, от Декарта и Паскаля до Вейнингера и психоанализа. В завершении этой магистральной традиции, по Э., - модель автономного, монологического Я в Новое время; мыслится ли такое Я в качестве субъекта теории познания (Декарт) или как этич. субъект (Паскаль), - в любом случае за действительность принимали "мыльный пузырь спекулятивного рассудка", а не действительное Я в его отношении к другому. "Монологическое Я - это заблуждение, к-рое разрушило и должно было разрушить всю основывающуюся на Я философию. Я существует в диалоге". Этот монологизм достигает своего предельного выражения в нем. идеализме (Фихте, Гегель) и европ. романтизме с его культом "гения" и индивидуалистически понятого "внутр. мира"; по Э., это - ущербная форма самой духовности в человеке, к-рую он определяет как "затворенное Я" (ср. с понятием "обособления" у Достоевского). Быть религиозным, по Э., значит устанавливаться в границах своей "конечности", но не в качестве только "грезящего" смертного существа и еще менее в качестве самозатворенного в "безбожной глубине Я" сознания, а в вере и доверии по отношению к вечной жизни, утверждаемой во внеофициальном церковном опыте среди "других" и принципиально недостижимой во "внутр. мире". В этом смысле "религия", по Э., есть прямая противоположность "безумия" в духе как одержания, самоотдания сверхличным и темным силам. Под этим углом зрения Э. оценивает философию Ницше как индивидуалистически "ужасное" завершение зап.-европ. платонизированной метафизики. Известность Э. никогда не была широкой и шумной; его читали и чрггают неортодоксальные теологи и религиозно ориентированные философы, люди с духовно заинтересованным здравым смыслом и с "субкультурным" церковным опытом жизни, инстинктивно избегающие двух опасностей, от к-рых предостерегал Э.: опасности потерять себя во внешних формах "общественности" и опасности "безбожной глубины Я". С др. стороны, взгляды Э. неоднократно подвергались критике за односторонность и недостаточную обоснованность его же проблематики; осн. упрек выразительно сформулировал Бубер, усмотревший у Э. (как и у Кьеркегора) попытку редуцировать двусторонность религ. отношения (вера в совместную жизнь людей в Боге) к "анантропич." самозатворению человека от общего с другими людьми мира. Сам Э. отмечал "зачаточный" характер своей "пневматологии". Тем показательнее высокие оценки эбнеровской мысли, начиная с 20-х гг. вплоть до нашего времени. Теолог К. Гейм уже в 1930 связывает имя Э. с "коперниканским деянием" философии диалога - открытием универсальной роли "Я" и "Ты", как категорий живого опыта, укорененных в языке, а Т. Штейнбюхель в 1936 обосновал "революц." характер философии Э. в контексте "мышления на переломе" в целом. Нем. исследователь зап. диалогизма Б. Каспер в 60-е гг. назвал Э. "гениальным автодидактом", "нем. Кьеркегором". Основоположник совр. филос. герменевтики Гадамер подчеркивает значение Э. в истории "нового мышления" и "герменевтич. поворота". Из рус. философов высоко оценил Э. в 30-е гг. Франк. Э. принадлежит едва ли не самая ранняя (1912) формулировка этико-религ. постулата как философии диалога, так и филос. герменевтики. Соч: Schriften. Bd. 1-3. Munch., 1963-65; Из записных книжек//Филос. науки. 1995. № 1; Слово и духовные реальности: (Фрагменты)// От Я к Другому: Сб. пер. по проблемам интерсубъективности, коммуникации, диалога. Минск,1997. Лит.: Махлин В.Л. "Нем. Кьеркегор"//Филос. науки, 1995, № 1; Махлин В.Л. Я и Другой: К истории диалогического принципа в философии XX в. М., 1997; Schleiermacher Th. Das Heil des Menschen und sein Traum vom Geiste. Ferdinand Ebner - ein Denker in der Kategorie der Begegnung. B. 1962; Casper B. Das dialogische Denken. Freiburg, 1967; Gegen den Traum vom Geist: Ferdinand Ebner. Beitr. zum Simp. Gablitz, 1981. Hrsg. von W. Methlongi u.a. P.; Salzburg, 1985. В.Л. Махлин