— бог половой любви в др.-греч. мифологии, сын богини любви Афродиты и ее постоянный спутник; половая страсть, глубинное чувство, понимаемая как сила, которая организует праматерию, оказываясь в то же время источником ее развития. «Достойно внимания то обстоятельство, — пишет Р. Крафт-Эбинг в работе «Половая психопатия», — что роль половой жизни встретила крайне ничтожную оценку даже со стороны философов». А. Шопенгауэр в кн. «Мир как воля и представление» удивляется, что любовь служила материалом только для поэзии, а не для философии, если не считать исследований Платона, Ж.Ж. Руссо и И. Канта. На самом деле философы, особенно в 20 в., уделили значительное внимание Э. В мировой филос. литературе, посвященной Э., нередко соседствуют два имени — Платон и 3. Фрейд. По глубине и мощи идей, направленных на постижение феномена, их действительно можно поставить рядом. Идеи Платона и Фрейда знаменуют два глубочайших переворота в постижении Э. Ими созданы две радикально противоположные концепции: один стремился к филос. постижению Э., др. — к научному. Платон и Фрейд трактовали Э. как изначальную мощную страсть. Но как объяснить любовь — поразительное обнаружение человеческой природы? Отчего люди тянутся друг к другу? Как возникают идеальные переживания? Животные не знают секса. Им ведома только репродукция. Многообразные переживания любовной страсти — удел человека. Парадоксальные проявления Э. — таинство. Их нельзя объяснить из чисто натуралистических предпосылок. Невозможно, напр., понять, как в ходе эволюции родилось неудержимое глубинное влечение особей друг к другу. Природа, разумеется, могла позаботиться о том, чтобы тела ее созданий оказались анатомически разными. Но разделенность плоти вряд ли может объяснить огромную силу страсти. Трепетное, многообразное и неодолимое влечение трудно вывести из простой констатации: мужчина устроен иначе, чем женщина. Остается загадкой, как появился половой инстинкт. Фрейд признавал, что наука мало знает о происхождении полов. В «Пире» Платон описывал Э. как воплощение любви, мудрости и мужской воспроизводящей силы. Он связывает мир земной и мир небесный. В телесном и духовном смыслах Э. оказывается демоном, который одухотворяет людей в их влечении к истине, добру и красоте. Э. — это залог могучего стремления мужчины к самозавершению и бессмертию. Последнее реализует себя в потомках и в продуктах человеческой деятельности. Э. есть величайшая неутолимая страсть, смутное томление по единению, таинственная устремленность людей, обреченных на смерть, к некой вечной жизни. Тайна всякой любви — тоска по вечности, стремление человека устоять перед разрушительным потоком времени. Гонимый страхом смерти, человек возрождает себя в др. существе. Согласно Платону, рождение пола символизировало разрыв в первоначальной, единой и могучей природе. Переживание вечности, которое достигается в Э., обеспечивает постижение божества, бессмертного и неустранимого. Бытие разделено на два мощных потока: бытие во времени и бытие вне всякого времени. Любовь — это томительное чувство воссоединения в целостную индивидуальность. Э., по-видимому, и в самом деле древнейший из богов, а любовь — универсальное чувство. Нет на земле такой культуры, где бы она отсутствовала. Э. свойствен человеческой природе, но она причудливо и неповторимо проявляется в каждой отдельной судьбе. Кто-то через всю жизнь проносит печать воздержания, преобразуя энергию секса в романтические : чувства. Кто-то, напротив, в полной мере предается страстям, погружаясь в оргиастическую стихию. Любовь одухотворяет не только родительские или братские переживания. Она питает также молитвенное отношение к Богу. Платон и Аристотель усматривали в эротическом чувстве величайшее благо, залог человеческого счастья, импульс самого разностороннего человеческого вдохновения. Христианство принесло с собой радикальное переосмысление любви. Отныне она стала восприниматься не только как человеческая страсть, но и как основа человеческого бытия. Братская любовь — это любовь ко всем людям. И. Кант усматривал цель природы в совокуплении мужчины и женщины и полагал, что нельзя действовать против этой цели: «Половое влечение называется также любовью (в самом узком смысле слова) и в действительности есть величайшее чувственное наслаждение каким-либо предметом». О роли и значении сексуальности для психической жизни писали Шопенгауэр и Ф. Ницше. B.C. Соловьев предложил вариант жизнеустройства через Э.-посредника. Человек, по его мысли, волен распоряжаться даром, полученным от Бога, — Э., который воспринимается человеком как всплеск силы и энергии. Смысл этого дара заключается в том, чтобы дать возможность человеку сделать бессмертной ту часть человеческого существа, которая поглощается потоком рождения и умирания, — человеческое тело, поскольку душа и так бессмертна. Тело и его половые признаки, отмечает Соловьев, могут быть использованы человеком в эротический период по-разному: в зависимости от того, какой из возможных путей он избирает. Предполагаемые сценарии, пути достижения абсолютной целостности человека: сверхчеловеческий — аскетизм и любовь; путь частичной целостности — половая жизнь в браке; путь отказа от целостности — адский и животнообразный путь разврата. Н.А. Бердяев также рассматривал Э. через проблему универсальности человечекого бытия. По его мнению, целостности человека мешает половое деление, оно выглядит «как печать падшести человека, утери целостности человеческой природы». Сексуальность обезличивает человека, тогда как эротизм носит личный характер. Попадание под власть сексуальности делает человека рабом рода. Э., или эротическая любовь, напротив, выводит за рамки пола и представляет собой движение вверх, творческий экстаз, но при ус ловии, что эта любовь содержит внутри себя милосердие, жалость ко всем людям. Фундаментальнее различение секса и сексуальности есть и у М. Фуко. Различия между ними существенны, ибо человек, по Фуко, — это существо, главной отличительной чертой которого является «воля к знанию» и самопознанию. Сексуальность, считает Фуко, это реальная фигура жизненной практики, которая приковывает наше внимание к сексу, т.е. к воображаемой точке, играющей теоретическую и практическую роль, поскольку через нее надо пройти каждому человеку, чтобы получить доступ к себе, к своей идентичности. По мнению Э. Фромма, Фрейд ошибался, видя в любви выражение, или сублимацию, полового инстинкта и не учитывая, что само половое влечение есть одно из проявлений потребности в любви и соединении. Но заблуждение Фрейда было даже более серьезным. В соответствии со своей физиолого-материалис-тической установкой он рассматривал половой инстинкт как результат мучительного напряжения, химического по своей природе и требующего разрядки. Однако, по мнению Фромма, взаимное влечение полов лишь отчасти мотивировано потребностью снять напряжение. Это, по Фромму, прежде всего потребность соединения с противоположным полюсом. В современных концепциях Э. рассматривается как некая кристаллизация разноликих чувств человека, направленных на продолжение человеческого рода и разнообразные типы творчества. О Фрейд 3. Психология бессознательного. М., 1989; Берн Э. Секс в человеческой любви. М., 1990; Фромм Э. Душа человека. М., 1998; Эрос. Страсти человеческие. М., 1998. П.С. Гуревич