— нем. философ и ученый, родоначальник нем. классического идеализма. Родился, учился и работал в Кенигсберге (ныне Калининград), где был в 1755—70 доцентом, а в 1770—96— профессором ун-та. К.— основатель “критического”, иля “трансцендентального”, идеализма. В т. наз. “докритический” период (до 1770) К. создал “небулярную” космогоническую гипотезу, в к-рой возникновение и эволюция планетной системы выводится из первоначальной “туманности”. В это же время К. высказал гипотезу о существовании Большой вселенной галактик вне нашей Галактики, развил учение о замедлении — в результате приливного трения — суточного вращения Земли и учение об относительности движения и покоя. Исследования эти, объединенные материалистической идеей естественного развития вселенной и Земли, сыграли важную роль в формировании диалектики. В философских работах “докритического” периода К. наметил — под влиянием эмпиризма и скептицизма Юма — различие между основанием реальным и основанием логическим, ввел в философию понятие об отрицательных величинах и осмеял увлечение современников мистикой и “духовидением”. Во всех этих работах роль дедуктивно-формальных методов мышления ограничивается в пользу опыта. В 1770 состоялся переход К. к воззрениям “критического” периода; в 1781 появилась “Критика чистого разума”, за ней были опубликованы “Критика практического разума” (1788) и “Критика способности суждения” (1790). В них последовательно излагались: “критическая” теория познания, этика, эстетика и учение о целесообразности природы. В работах “критического” периода К. доказывает невозможность построить систему умозрительной философии (“метафизики”, согласно принятой тогда терминологии) до предварительного исследования форм познания и границ наших познавательных способностей. Исследования эти приводят К. к агностицизму — к утверждению, будто природа вещей, как они существуют сами по себе (“вещей в себе”), принципиально недоступна нашему познанию: последнее возможно только относительно “явлений”, т. е. способа, посредством к-рого вещи обнаруживаются в нашем опыте. Достоверное теоретическое знание имеется только в математике и естествознании. Оно обусловлено, по К., тем, что в нашем сознании налицо “априорные” формы чувственного созерцания, столь же априорные формы, или понятия, рассудка и априорные формы связи, или синтеза, чувственного многообразия и понятий рассудка, на к-рых основываются, напр., закон постоянства субстанций, закон причинности, закон взаимодействия субстанций. В разуме, по К., заложено неискоренимое стремление к безусловному знанию, вытекающее из высших этических запросов. Под давлением этого человеческий рассудок стремится к решению вопросов о границах или беспредельности мира в пространстве и времени, о возможности существования неделимых элементов мира, о характере процессов, протекающих в мире (с т. зр. наличия в них необходимости, случайности и свободы), о существовании бога как безусловно необходимого существа. К. считал, что с равной доказательностью могут быть обоснованы противоположные решения: мир и конечен, и не имеет пределов; существуют неделимые частицы (атомы) — и таких частиц нет; все процессы протекают как причинно обусловленные — и существуют процессы (поступки), совершающиеся свободно; имеется безусловно необходимое существо — и такого существа нет. Т, обр., разум по природе антиномичен, т. е. раздваивается в противоречиях. Однако противоречия эти, по К., все же лишь кажущиеся. Решение загадки — в ограничении знания в пользу веры, в различении “вещей в себе” и “явлений”, в признании “вещей в себе” непознаваемыми. Так, человек одновременно и не свободен (как существо в мире явлений) и свободен (как субъект непознаваемого сверхчувственного мира); существование бога недоказуемо (для знания) и в то же время может быть тем постулатом веры, на к-ром основывается наше убеждение в существовании нравственного порядка в мире, и т. д. Это учение об антиномичности разума, служившее у К. основанием для дуализма “вещей в себе” и “явлений” и для агностицизма, стало толчком для разработки положительной диалектики в нем. классическом идеализме. Подчеркивая творческую роль субъекта и активное воздействие теоретических предпосылок на эмпирический материал, К. в своем понимании познания и поведения в общем оставался в плену дуализма, агностицизма и формализма. Так, в этике К. провозглашал ее осн. законом безусловное повеление (Категорический императив), требующее руководствоваться таким правилом, к-рое совершенно независимо от нравственного содержания поступка могло бы стать всеобщим законом поведения. В эстетике он сводит прекрасное к “незаинтересованному” удовольствию, не зависящему от того, существует или не существует предмет, изображенный в произв. искусства, и обусловленному только формой. Впрочем, провести последовательно свой формализм К. не смог: в этике — вразрез с формальным характером категорического императива — он выдвинул принцип самоценности каждой личности, к-рая не должна быть приносима в жертву даже во имя блага всего об-ва; в эстетике — вразрез с формализмом в понимании прекрасного — объявил высшим видом искусства поэзию, т. к. она возвышается до изображения идеала, к-рым является человек, и т. д. Прогрессивным было учение К. о роли антагонизмов в историческом процессе жизни об-ва и учение о необходимости вечного мира. Средством к установлению и сохранению мира К. считал развитие международной торговли и общения ко взаимной выгоде для различных государств. При всех своих внутренних противоречиях, учение К. оказало огромное влияние на последующее развитие научной и философской мысли (Неокантианство, Этический социализм, Марбургская школа, Баденская школа).