- представитель неокантианской философии марбургской школы. С 1896 был ассистентом Когена в Марбургском университете, затем преподавал философию в различных университететах Германии до 1933, когда эмигрировал сначала в Оксфорд, затем Гетеборг, а с 1941 до конца жизни
работал в Иельском и Колумбийском университетах. В работах, опубликованных до 1920-х ("
Понятие о субстанции и понятие о функции", 1910), он целиком находился на ортодоксальных
позициях неокантианства марбургской школы и лишь с середины 20-х, начиная с появления его трехтомной "Философии символических форм", К. выходит за рамки неокантианства. Как и Наторп, К. начинает свое философское
развитие с работ по логике и истории философии; в духе неокантианского трансцендентального
идеализма освещает историю философии, стилизуя великих философов нового времени под Канта. Основополагающей установкой его философского мировоззрения становится марбургская
интерпретация кантовского
критицизма. Это означает, что вместо традиционного философского (метафизического) противоположения мышления и бытия он считает главной гносеолого-методологическую проблематику, традиционный
метод, направленный не на
действительность, а на формы ее познания. В качестве объектов познания
предметы здесь не рассматриваются, поскольку они не могут быть уже до познания независимо определены и даны нам в качестве таковых; эти предметы впервые конституируются, по К., формой сознания, а само
познание имеет дело таким образом не с данным, а заданным. Философские взгляды К. не остаются, однако, неизменными. Под влиянием изменений в развитии науки, культуры и духовной жизни общества в 20-е - 30-е он проделывает своеобразную эволюцию от абстрактного логического гносеологизма неокантианского толка, замкнутого главным образом на формализованные теории математики, физики и др. точных наук, к философии существования, культуры и философской антропологии. Поздний К. оказывается уже достаточно далек от неокантианства, хотя и к этим своим
идеям он приходит через распространение перенесения типично кантианской методологии на
новое проблемное
поле исследования, новые для традиционного кантианства области: с историко-философского материала и данных точных наук на -
язык, миф, религию, гуманитарное
знание. Результатом такого перехода оказались разработка К.
концепции феноменологии культуры и создание собственной оригинальной философии в "Философии символических форм". Из всех неокантианцев К. оказался наиболее современным философом, прочно вошедшим в духовную культуру 20 ст. Он был одним из немногих, кто увидел в системе Канта
начало новой эры критического гносеологизма. Многие чисто кантианские ортодоксальные
подходы были сняты им за счет влияния множества инородных идей и элементов, наиболее адекватных и созвучных атмосфере новых времен. Это особенно ярко можно проиллюстрировать на
примере понятия "
символ" - центрального для позднего К. Оно становится своего рода преобразованием кан-товской "априорной формы", предполагающей
синтез чувственного многообразия. При этом почти в духе неокантианства он рассматривает
вопрос о существовании вообще какой-либо реальности помимо символа. К. говорит, что этот вопрос не имеет
отношения к философии. В целом,
решение проблем культуры и человеческого бытия сводится К. к отысканию формообразующего
принципа, а не к раскрытию того содержания, которое может скрываться за символическими формами. Мир человеческой культуры становится продуктом символической деятельности людей, выражающейся в автономных
формах языка, мифа, искусства и науки как способах духовного формирования, восходящего к последнему, первичному слою реальности, который воспринимается в них как бы через чуждую среду, "преломленной через эти символические формы, подчиненные "универсальному структурному
закону" человеческого духа. "Миры" символических форм выступают у К. в роли "предлогических структур", априорно определяющих человеческие понятия о мире и истории. За этими символическими формами виднеется "последний, первичный слой реальности", реальности, которая достигается лишь "означающим
трансцендированием", принципиально отличным от причинной связи между объектом и субъектом, и тем более от отражения
объекта сознанием. Т.Г. Румянцева
