— этическая добродетель, характеризующая нравственную меру в преодолении страха; одна из четырех кардинальных добродетелей античности (наряду с умеренностью, мудростью и справедливостью). Систематический анализ М. дал Аристотель. По его мнению, М. есть преодоление страха смерти в тех случаях, когда смерть считается достойной, прекрасной и отношение к ней характеризует нравственные качества индивида. М. означает готовность оплатить добродетельность поведения риском собственной жизни: «Кто осмысленно устремляется ради добра в опасность и не боится ее, тот мужествен, и в этом мужество». В качестве типичных, общественно закономерных такие ситуации возникают в военных битвах. М. как этическая добродетель и война как общественное отношение соотнесены друг с другом. М. можно также, по Аристотелю, определить как этически достойный способ поведения человека в бою; отсюда — представление о нем как мужской добродетели (соответствующий др.-греч. термин, как и рус. «мужество», является однокоренным со словами «муж», «мужчина»). Хотя М. представляет собой середину между страхом и безумной отвагой, тем не менее оно ближе ко второй крайности и поэтому выступает как способность стойко переносить страдания, прежде всего физическую боль. М. этически санкционирует воинскую деятельность как важную функцию аристократических сословий (напр., в идеальном гос-ве Платона М. — специфическая добродетель стражей). С переходом от греч. античности к рим. термин «М.» (лат. — virtus) становится одновременно синонимом доблести и добродетели. М. — центральная добродетель средневекового рыцарского этоса, теснейшим образом связанная с понятием чести. М. ценится также мещанской моралью, хотя здесь оно уже не рассматривается в качестве кардинальной добродетели и теряет преимущественное значение воинской доблести. Девальвация и трансформация М. стали важнейшими выражениями и результатами сдвига в общественных нравах, в ходе которого «промышленный дух одержал победу над военным и аристократическим духом» (Ф. Ницше). В филос. этике Нового времени М. низводится до второстепенной темы. Т. Гоббс отказывает М. в статусе гражданской добродетели, а страх смерти рассматривает в качестве продуктивной силы, способствующей установлению мира. У Б. Спинозы оно находится почти в самом конце обширного каталога аффектов. И. Кант определяет понятие М. как способность «отваживаться на то, что велит долг», считая, что есть опасности, для преодоления которых нужно больше М., чем для поединка в бою или на дуэли (таков, напр., страх насмешки, глумления). Усилия Ницше вернуть М. на верхние этажи этической иерархии и восстановить его первоначальный смысл добродетели воина-аристократа остались одиночными. В настоящее время М. чаще употребляется в расширительном содержании, как синоним нравственной твердости. Оно по преимуществу выступает как общечеловеческая позиция и все больше теряет значение мужской добродетели. Такому смещению акцентов в понимании М. в значительной степени способствуют современные теории и практические опыты ненасилия, в которых ненасильственная борьба со злом и несправедливостью интерпретируется как более мужественная, чем насильственная. М. Ганди говорил, что для ненасильственной борьбы нужно во много раз больше М., чем для насильственней. Углубление смысловых акцентов и расширительное понимание М. как «М. быть» в философии 20 в. типично прежде всего для экзистенциализма. О Цицерон. Об обязанностях. Кн. I // О старости. О дружбе. Об обязанностях. М., 1974; Аристотель. Никомахова этика. Кн. III // Соч.: В 4т. М., 1984. Т. 4; Платон. Лахет//Диалоги. М., 1986; Оссовская М. Рыцарский этос // Рыцарь и буржуа. М., 1988; Тиляих П. Мужество быть // Избр. Теология культуры. М., 1995. А.А. Гусейнов