— общественное отношение, в ходе которого одни индивиды (группы людей) с помощью внешнего принуждения, представляющего угрозу жизни вплоть до ее разрушения, подчиняют себе других, их способности, производительные силы, собственность; узурпация свободной воли в ее наличном бытии (Г.В.Ф. Гегель). “Насиловать — значит делать то, чего не хочет тот, над которым совершается насилие” (Л.Н. Толстой). Н. можно интерпретировать как разновидность отношений власти, поскольку последняя представляет собой господство одной воли над другой, принятие решения за другого. Оно отличается от др. типов властных отношений — патернализма и правового принуждения. Патернализм есть господство зрелой (взрослой) воли над незрелой (детской); такое господство считается отеческим, ибо оберегает незрелую волю и рассчитывает на то, что в последующем, когда она достигнет стадии зрелости, будет одобрено ею. Правовое принуждение имеет источником предварительный договор, по которому индивиды сознательно в рамках и для целей сообщества отказываются от части своей свободы и передают право решения по определенным вопросам соответствующим ин-там и институционализированным лицам. Патерналистское и правовое принуждение имеют между собой то общее, что на них получено (или могло бы быть получено) согласие тех, против кого они направлены; сопряженное с ними внешнее воздействие считается легитимным Н., это — частичное Н., полунасилие, часто косвенное Н.; на собственно Н. в принципе не может быть получено согласие тех, против кого оно направлено. Н. следует также отличать от природной агрессивности человека как живого существа. В отличие от нее Н. является актом сознательной воли и претендует на обоснование, на законное место в межчеловеческой коммуникации. От др. форм общественного принуждения Н. отличается тем, что доходит до пределов жестокости, характерной для природной борьбы за существование, а от природной агрессивности — тем, что апеллирует к понятиям блага, справедливости. Н. можно определить как право сильного, возведение силы в закон человеческих отношений, ему нет места ни в природе, ни в пространстве человечности, разумного поведения; оно находится между ними, представляя собой способ выхода из естественного состояния или обратного провала в такое состояние. Н. соединяет две природы человека, что определяет как его фундаментальное значение в структуре человеческого бытия, так и его амбивалентный характер. Н. входит в реестр негативных ценностей в качестве их предельного случая; оно есть крайнее выражение зла. В то же время оно существует в многообразии количественных и качественных характеристик, которые не могут не учитываться при их ценностной квалификации (так, напр., не одно и то же быть ограбленным или убитым, есть также разница между единичными актами Н, и массовыми убийствами и т.д.). Противоречивость понятия Н. стала предметом филос. споров, которые развернулись гл. обр. вокруг вопроса: может ли (и если да, то в каких случаях) Н. получить санкцию в качестве разумного, нравственно оправданного и достойного способа действия? Разнообразные ответы на него можно свести к трем позициям: апология Н.; радикальное отрицание Н., не допускающее исключений (см.: Ненасилие); мягкое отрицание Н., допускающее исключения. Апология Н. как такового является в истории философии большой редкостью (некоторые из младших софистов, Ф. Ницше, Ж. Сорель и др.), она заключается в том, что Н. рассматривается в качестве критерия справедливости, выражения красоты и мощи духа. Радикальное отрицание Н. также имело мало сторонников (напр., тезис Сократа о том, что хуже совершить несправедливость, чем испытать ее; благостное восприятие жизни Франциском Ассизским) и стало концептуально акцентированной интеллектуальной традицией только в наше время (Л.Н. Толстой, М. Ганди, А. Швейцер и др.); оно исходит из убеждения, что моральное оправдание Н. невозможно по определению. Наиболее широко представлена третья позиция, по отношению к которой первые две являются маргинальными: в соответствии с ней Н. может быть духовно, нравственно оправдано, но только в рамках общего отрицательного отношения к нему; ее основ- ные усилия сосредоточены на исследовании аргументов и соответствующих ситуаций (контекстов), в которых такое оправдание возможно и необходимо. Н. признавалось оправданным как: отказ от части во имя целого; жертва во имя будущего; способ предотвращения большего Н.; легитимное насилие гос-ва; историческое деяние. Н. — один из способов поведения в предельных конфликтных ситуациях, когда конфликтующие стороны расходятся в понимании добра и зла. Его логика при этом следующая: там и тогда, где и когда невыносимое зло нельзя блокировать иначе как уничтожив его носителей или подчинив их воле добрых, совершить Н. столь же естественно и справедливо, как, напр., очистить тело от паразитов. Вопрос о философ-ско-этическом обосновании Н. сводится к проблеме о правомерности деления людей на безусловно добрых и безусловно злых. Такое деление невозможно убедительно аргументировать. В ситуации, когда люди кардинально расходятся в понимании добра и зла, каждый из них имеет одинаковое право выступать от имени добра. И если признавать Н. в качестве способа выхода из этой ситуации, то нравственная позиция состояла бы в том, чтобы признать такое право за обеими сторонами. Взаимное признание права силы, которое, в частности, лежит в основе талиона, отдельных форм войны по правилам, дуэлей и т.п., есть первый шаг на пути отказа от Н. Усилия философов найти Н. позитивное место в этико-нормативных программах, основываясь на фи-тософско-исторических аргументах, были обусловлены желанием: а) найти соразмерное и эффективное средство борьбы против зла и, самое главное, б) конкретизировать идею активного, деятельного начала в структуре бытия. Чтобы адекватно оценить их позицию, следует иметь в виду, что они строго не разводили понятия силы (власти) и Н. Такая понятийно-терминологическая размытость объяснялась и оправдывалась реальным состоянием нравственно-исторического опыта человечества, в котором сила в значительной степени была явлена в форме Н. В настоящее время ситуация существенно изменилась прежде всего в связи с “прогрессом” оружия (средства Н.), разрушительная сила которого достигла тотальных размеров. Философия уже не отождествляет силу с Н.: складывается интеллектуальная традиция (Толстой, Ганди, М.Л. Кинг и др.), которая по этому критерию ненасильственное сопротивление злу ставит выше насильственного; в рамках философии политики (Дж. Шарп) вырабатывается взгляд, согласно которому сотрудничество с населением является более существенным и специфичным признаком политической власти, чем легитимное Н. О Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика. М., 1999. А.А. Гусейнов