- соч. Бердяева, опубликованное в Париже в 1931 г. В России впервые издано в 1993 г. (в сб. его трудов под названием "О назначении
человека").
Работа состоит из 3 ч. В 1-й ч. ("
Начала") раскрываются общефилософские
принципы познания проблем этики. Будучи приверженцем экзистенциального типа философствования, Бердяев считает, что
философия призвана познавать
бытие из человека и через человека, из его духовного
опыта. Поэтому она неизбежно становится философией духа, центральной частью к-рой является
философская антропология. Последняя принципиально отличается от биологического, социологического и психологического изучения человека. Философия, в отличие от науки, есть необъективированное
познание, познание духа в себе, а не в его объективации в природе. В нем. гносеологии, считает Бердяев, бытие разлагается, заменяется субъектом и объектом; познает не живой человек, а гносеологический
субъект, находящийся вне бытия и познающий не бытие, как таковое, а противостоящий ему
объект, создаваемый ("полагаемый") специально для познания. В результате бытие исчезает из субъекта и из объекта, а человек превращается в функцию,
орудие "мирового духа".
Смысл вещей, по Бердяеву, раскрывается не в объекте и не в субъекте, а в духовном мире. Дух - это свободная
энергия, прорывающаяся в природный и исторический мир. Духовная
сила в человеке изначально носит богочеловеческий
характер.
Задача философии - посредством творческой интуиции и нравственного опыта раскрыть экзистенциальную диалектику божественного и человеческого, совершающуюся в глубине существования человека. В основании философии лежит
нравственный опыт. Поэтому центральное
место в познании духа принадлежит этике, т. е. учению о добре и зле,
проблемам различения, оценки и смысла. Бердяев стремится создать не очередной вариант нормативной этики (к-рая "всегда тиранична"), а
учение о смысле, целях и ценностях человеческой жизни, т. е. учение о человеке.
Этика должна быть не только теоретической, но и практической, т. е. призывать к нравственному преобразованию жизни, не только к усвоению ценностей, но и к их переоценке. При этом можно использовать научные данные по истории культуры, социологии, мифологии, психопатологии и т.д., но этика прежде всего должна быть профетической и опираться на личный
духовный опыт. Она призвана раскрывать чистую
совесть, незамутненную социальной обыденностью. Осн.
вопрос этики -
критерий добра и зла. Но задача заключается в познании не происхождения и развития нравственных идей о добре и зле (как считают эволюционисты), а самого добра и зла. Вопросу о различении добра и зла Бердяев предваряет проблему происхождения свободы, порождающей
возможность зла. Он считает, что
свобода как
потенция коренится в добытийном "
ничто ", из к-рого Бог сотворил мир и человека. Ничто и свобода - первичнее Бога. Он в принципе не мог победить потенцию зла в свободе, т. к. для этого ему пришлось бы уничтожить и саму свободу. Поэтому с Бога как творца снимается
ответственность за свободу, породившую зло. Человек не вправе перекладывать на него эту ответственность. В ортодоксальной теологии, считает Бердяев, о свободе вспоминают лишь тогда, когда
речь идет о грехопадении, вине и наказании, а применительно к творчеству человека ее отрицают. Между тем
творчество возможно лишь посредством
акта свободы. Бердяев исходит из того, что учение о человеке есть, прежде всего, учение о личности. В отличие от
индивидуума, к-рый есть
категория натуралистически-биологическая,
личность - категория религиозно-духовная.
Ценность личности предполагает
существование сверхличных ценностей, верховной
ценности Бога. Под влиянием духовного начала происходит преображение биологического индивидуума,
конституирование личности. В мире всегда происходит
борьба социального нравственного сознания и личного нравственного сознания. Отсюда возникает
различие между
правом и
нравственностью. Ссылаясь на 3. Фрейда, К. Г. Юнга и Розанова, Бердяев подчеркивает, что человек есть не просто половое существо, но и бисексуальное, совмещающее в себе мужской и женский принципы в разных пропорциях, к-рые не только стремятся к соединению, но и ведут постоянную борьбу друг с другом. Этим характеризуется
полярность человеческой природы. Человек хотя и обладает разумом, но есть существо
иррациональное. Достоевский и теоретики
психоанализа показали
конфликт сознания и бессознательного, а также последствия этого. Бердяев считает, что есть 3 типа этики: теологическая, гуманитарная и теоандрическая (богочеловеческая). Исходя из того, что этика не может быть основана на разрыве Бога и человека, он ставит своей задачей обосновать богочеловеческую этику. Во 2-й ч.
труда ("Этика по сю сторону добра и зла") рассматривается диалектически противоречивое соотношение этики
закона (в дохристианской и социально-обыденной
формах), этики искупления (христианская
мораль) и этики творчества. Этика закона организует
жизнь человеческих масс, демонстрирует
господство об-ва над конкретной личностью, над внутренней жизнью человека.
Парадокс в том, что закон имеет и положительное
значение, ибо он не только калечит личную жизнь, но и охраняет ее. Этика И. Канта, по Бердяеву, есть законническая этика потому, что она интересуется общеобязательным нравственным законом, одинаковой у всех природой человека и оставляет в тени живую конкретную личность с ее нравственным опытом и духовной борьбой. Нравственная
максима Канта, что каждого человека нужно рассматривать не как средство, а как самоцель, подрывается тем, что человек все же оказывается средством осуществления безличного, общеобязательного закона. Этике закона Бердяев противопоставляет этику творчества. Он считает, что внес вклад в разработку этой проблематики уже в своей ранней работе "Смысл творчества" (М., 1916).
Новое в этике творчества заключается в том, что она утверждает ценность индивидуального и единичного. По пути этого утверждения тли С. Кьеркегор, Ф. Ницше, Г. Ибсен, Достоевский,
М. Шелер и др. экзистенциальные мыслители. Только в творчестве обнаруживается
призвание и
назначение человека в мире. Для этики творчества свобода означает не простое принятие закона добра, а индивидуальное творчество добра. Человек не есть
пассивный исполнитель законов этого миропорядка. Он - изобретатель и творец. Этика творчества есть этика энергетическая, ибо в основе жизни лежит энергия, а не закон. Борьба со злом должна происходить не столько пресечением его, сколько творческим осуществлением добра и преображением злого в
доброе. Нравственной
целью жизни должно быть не самоспасение, не
искупление вины, а творческое осуществление правды, бескорыстная
любовь к божественному в жизни.
Тайна жизни скрыта в любви - жертвующей, дающей, творческой. В ходе дальнейшего
анализа Бердяев высказывает суждения по конкретным вопросам нравственной жизни человека - о любви,
браке, семье, сексуальной и эротической этике, совести,
страхе, сострадании и др. Трагизм нравственной жизни, подчеркивает он, не в столкновении добра и зла, а в столкновении одного добра с другим, одной ценности - с
другой. Человек, будучи свободным, постоянно вынужден делать тот или иной
выбор, лично решая при этом вопрос, что лучше и что хуже. Выбор же зачастую связан с проявлением жестокости,
необходимостью преодолевать
сострадание, причинять
страдание, чтобы избежать большего страдания. Разрешение нравственных конфликтов порождает трагизм жизни, к-рый ставит нас перед проблематичностью добра. Парадокс: борьба со злом нередко порождает новое зло -
нетерпимость,
фанатизм, жадность,
зависть, жестокость, злобные
чувства, к-рые обладают
способностью возрождаться под видом добра. Зло также может оказываться новой, еще не осознанной формой добра. И
добро и зло могут принимать противоположные формы. Но, с другой стороны, когда
люди "к добру и злу постыдно равнодушны" и отказываются от нравственной борьбы, наступает деморализация и разложение. Лишь евангельская мораль прорывает
порочный круг в борьбе добра и зла, провозглашая любовь к врагам, неосуждение ближних и грешников. Однако Бердяев считает, что христианская этика нуждается в восполнении. Любовь в ней становится риторической, условной ("стеклянной", по терминологии Розанова), а не сердечной и душевной. В христианской этике нет проблем космической этики, любви к животным, растениям, земле, звездам. Даже
любовь к ближнему понимается в ней лишь как
путь самоспасения, как аскетическое упражнение в добродетели. Между тем любовь не может быть лишь путем искупления и спасения. Она есть творчество "новой жизни",
понимание к-рой связано с эсхатологическими проблемами этики. В 3-й ч. ("О последних вещах. Этика эсхатологическая") Бердяев рассматривает проблемы смерти и бессмертия, ада и Царства Божьего.
Смерть есть самый глубокий
факт жизни. Жизнь в этом мире имеет смысл именно потому, что есть смерть, и если бы ее не было, то жизнь лишена была бы смысла. Смысл связан с концом и лежит за пределами этого замкнутого мира. Смысл нравственного опыта человека на протяжении всей его жизни заключается в том, чтобы привести его к должному отношению к смерти. Смысл смерти в том, что во времени невозможна
вечность. Жизнь есть непрерывное умирание, постоянная борьба со смертью посредством любви ко всему живущему. Поэтому следует относиться к себе и др. существу так,
как будто ты сам и др. человек могут умереть в любой
момент. Бердяев считает, что дерзновенную идею Федорова о воскрешении всех умерших надо продолжить и углубить: не только все умершие должны быть спасены от смерти и воскрешены, но все должны быть спасены и освобождены от ада, выведены из ада. Царство Божье все равно лежит по ту сторону нашего понимания "добра" и "зла". Зло и злые появились потому, что добро и добрые были плохи, что в них было мало добра. Бердяев считает, что в словах Гоголя "грусть от того, что не видишь добра в добре" поставлена самая глубокая проблема этики. Религиозная этика, основанная на идее личного спасения души, есть минималистская этика. Она призывает человека благополучно устроиться при неблагополучии других людей и мира. Однако райское
блаженство невозможно для одних добрых, потребовавших
для себя привилегированного положения. Бердяев призывает создавать новую, эсхатологическую этику: учение о добре превратить в профетическое учение о сверхдобре. Ницше, перенесший наше посюстороннее понимание зла по ту сторону добра и зла, не смог прорваться туда. Бердяев считает важным преодолеть исторически сложившееся понимание
Апокалипсиса как ожидания конца
света и Страшного суда. Ибо возможно понимание Апокалипсиса как призыва к творческой активности человека, к героическому усилию и подвигу.
Конец будет тем или иным в зависимости от действий человека. Исходя из этого, Бердяев завершает свое исследование призывом: "...поступай так, как будто бы ты слышишь Божий зов и призван в свободном и творческом акте соучаствовать в Божьем деле, раскрывай в себе чистую и оригинальную совесть, дисциплинируй свою личность, борись со злом в себе и вокруг себя, но не для того, чтобы оттеснять злых и зло в ад и создавать адское царство, а для того, чтобы реально победить зло и способствовать просветлению и творческому преображению злых" (О назначении человека. С. 252).
