В рамках протестантской философии Тиллих отвел важное место онтологии, т.е. учению о бытии, и онтологическим категориям. Вместе с тем в его теологически ориентированной философии немало экзистенциально-персоналистских мотивов. Переживший две мировые войны, философ был уверен, что центральной категорией онтологии должно стать понятие "Mut zum Sein", т.е. "мужество (по отношению) к бытию". Протестантский теолог задался вопросом: может ли и как может человек сохранить себя, свои идеалы и свою веру перед лицом войн, катастроф, организованных массовых убийств? Современная эпоха, согласно Тиллиху, обнаруживает "власть ничто", более страшную и интенсивную, чем в прежние столетия. Человек лицом к лицу соприкасается с бездной Не-бытия. Снова и снова возникает вопрос: "Как возможно мужество по отношению к Бытию, когда из-за опыта его недостижимости закрыты все подходы к нему?" В своем ответе на этот вопрос Тиллих принимает в расчет экзистенциалистскую философию (истоки которой он усматривает еще у Шеллинга, Кьеркегора, молодого Маркса, Ницше). Однако он выступает с критикой экзистенциализма - например, положения Сартра: человек обречен на свободу. Если бы это было так, у человека не было бы никаких шансов на спасение. И хотя Тиллих соглашается с тем, что отчуждение неустранимо из человеческой жизни, он считает, что мужество по отношению к бытию спасительно, ибо его суть - в свободном самоутверждении человека вопреки всему. "Trotzdem" - несмотря ни на что, вопреки всему - своеобразная категория философии Тиллиха. Диалектику бытия Тиллих обрисовывает следующим образом. Первый экзистенциальный момент - это бытие-в-себе, само по себе. Из бытия выступает, от него отделяется, отчуждается экзистенция. Это второй момент. Третий момент: отделившаяся экзистенция объединяется с бытием - через "новое Бытие", под которым Тиллих разумеет Иисуса Христа. Наступает "новое примирение" (reconciliation, Wiederversohnung). Итак, в этой религиозной философии самоутверждение человека, способного найти "подходы" к Бытию, возводится к Богу. Отношение между Богом и человеком Тиллих понимает иначе чем Барт. И хотя Тиллих поддерживает критические идеи Барта, он строит не эксклюзивную (т.е. исключающую), а инклюзивную теологию, основанием которой является мысль о корреляции (тесной взаимосвязи) между божественным откровением и человеческой ситуацией. В моем самоутверждении, говорит Тиллих, Бог также утверждает себя. Человеку же необходимо преобразовать мужество сомнения, страха и т.д. в мужество (по отношению) к самому бытию. В философии Тиллиха детально разработаны некоторые религиозно-экзистенциальные аспекты, касающиеся человеческих чувств и переживаний. Экзистенциалисты (в частности, Хайдеггер) различали просто страх (Angst) и глубокий страх (Furcht) (это различение, кстати, встречалось уже в "Феноменологии духа" Гегеля). Тиллих также обсуждает данную проблему и даже создает оригинальную "онтологию страха". Страх - не только психологическое определение, что хорошо показал Кьеркегор. Страх (как Angst) человек испытывает перед тем, что ему чуждо, незнакомо; страх - экзистенциальный опознавательный знак Ничто. Страх как Angst не имеет предмета. И страх и мужество имеют онтологические корни. "Глубокий страх (Furcht) возникает вместе с мужеством, любовью и участием (Partizipation); поэтому люди пытаются преобразовать просто страх в глубокий страх. Но поскольку страх (как Angst) и смерть, следовательно, Небытие, тесно взаимосвязаны, основополагающий страх перед Небытием непреодолим для конечного существа, каким является человек; страх этот принадлежит человеческой экзистенции"4. В различные исторические эпохи страх приобретает различные характеристики: в зрелую эпоху античности то был "онтический страх" перед судьбой и смертью; на исходе средневековья - "моральный страх" перед виной и проклятием; для нового времени - страх перед пустотой и бессмысленностью жизни. Однако страх, представляющий собой негативное начало, человек способен преобразовывать в начало позитивное: тогда Ничто побеждается Бытием - благодаря Бытию-Самости (Sein-Selbst), т.е. Богу. Тиллих обсуждает и те проблемы, которые стали центральными для психоанализа: вопрос о страхе перемещается здесь в плоскость психопатологии. И хотя с помощью психоанализа, признает Тиллих, можно лечить патологический страх, такое лечение еще не есть мужество по отношению к Бытию. Экзистенциальный же страх не поддается лечению, ибо он неустраним и по-своему необходим человеку. В своей концепции Тиллих уделил немалое внимание проблемам общества и культуры. Сформировавшись в качестве самостоятельного мыслителя в 20-30-е годы, когда было сильно влияние социалистических идей, он отстаивал идеи религиозного социализма, вместе с тем его понимание социализма резко отличалось от ортодоксально-марксистского. "Ситуацию пролетариата", которую выдвинули на первый план марксисты, Тиллих истолковывал как типичную для человечества и "не снимаемую" ни в каком предполагаемом обществе будущего. Однако в социалистическом движении ценно то, что оно опирается на веру в будущее и в человека. Дело лишь за тем, чтобы осмыслить веру, действующую в рамках социализма", и преобразовать ее в веру христианскую. В этом - суть так называемого протестантского принципа Тиллиха. Он сочувственно относился к критической теории общества Макса Хоркхаймера, ибо идея критической "негации" внутренне свойственна концепции Тиллиха. Бытие следует мыслить как отрицание отрицания бытия, считал он. Культура, согласно Тиллиху, заключает в себе религиозный принцип. Но это отнюдь не означает, что она тождественна религиозному принципу. Хотя культура как духовное бытие есть форма выражения религии, а религия - содержание культуры", ни одна религия ни одна церковная организация, ни одна доктрина церкви не Должны выдвигать никаких претензий на господство над культурой. В своем учении о религии и Боге Тиллих выступал против я атеизма и "теизма". Под последним он понимал доктрины церкви, делающие из Бога не основу, а часть мира, часть действительности. Теизм, согласно Тиллиху, причастен к кризису религии и религиозности, в котором заключен корень общего кризиса Запада. Опровержение теизма и атеизма, принятие тезиса о Боге как первооснове мира может, по Тиллиху, стать платформой для объединения всех конфессий, религии и культур.