В схоластике методы символической интерпретации знаний о мире и человеке разрабатывались в русле определенного направления средневековой мысли, а именно, августинизма. Августин стоит у истоков всех направлений западной средневековой философии, во многом предопределив и круг проблем, и понятийный аппарат схоластики. До XII в. его труды служили одним из главных источников ознакомления средневековых мыслителей с философским наследием античности. В XII в. число сочинений античных авторов, доступных средневековому читателю, резко возрастает, что дает право историкам говорить о расцвете культуры в этот период, ознаменовавшемся также и фундаментальными сдвигами внутри схоластической традиции, как о ренессансе XII в. Усвоение Аристотеля привело к разделению схоластической философии на два конкурирующих между собой направления: христианский платонизм, или августинизм (Бонавентура, Генрих Гентский и др.), и христианский аристотелизм (Альберт Великий, Фома Аквинский и их последователи, Сигер Брабантский и др.). Они расходились в решении многих важных проблем, в том числе и в вопросе о соотношении веры и разума, о роли рационального познания в религиозно-духовной жизни человека. Августинизм предполагает возможность непосредственного созерцания божественных идей; даже в ее нынешнем, помраченном в результате грехопадения состоянии человеческая душа способна везде и во всем ощущать и распознавать присутствие Бога. Душа обладает как бы двойным зрением; совершая познавательный акт, например, чувственного восприятия, она одновременно видит и телесный облик вещи, и ее умопостигаемый образец. Без божественного просвещения, позволяющего созерцать "умным оком" прообраз вещи, предсуществующий в божественном мышлении, изначально несовершенным отображением (подобием)-которого является вещь, воспринимаемая телесными очами, невозможно достичь знания о вещи. Чувственное восприятие само по себе создает лишь смутный, неясный образ вещи и потому не является источником достоверного познания. Последнее возможно лишь благодаря усмотрению вечных и неизменных образцов; непосредственный контакт с божественным бытием и мышлением позволяет не только достичь рационального знания сотворенных вещей, но и непосредственного созерцания божественной жизни, проявляющейся и действующей в каждой вещи, т.е. служит основанием символического знания о Боге. Средневековый аристотелизм, напротив, именно в чувственном восприятии видит исходный пункт и источник всякого знания. Согласно Фоме Аквинскому, интеллект не обеспечивает человека непосредственным знанием умопостигаемых идей. Душа, будучи духовной субстанцией, не отделена (в ее земном существовании) от тела; в этом отличие человеческой души от других духовных субстанций — ангелов. Соединяясь с телом, становясь формой последнего, душа лишается способности непосредственно созерцать божественное бытие. Достичь знания о сущем она может, лишь опираясь на деятельность органов чувств, с их помощью и при их посредничестве. В акте чувственного восприятия душа соприкасается не только с материей вещи, но и с ее формой, в которой запечатлен образ Идеи, по образцу которой вещь сотворена(Форма определяет "чтойность" вещи, её родовую сущность, т.е. то, что позволяет подвести вещь под общее понятие: "дом", "дерево" и т.п.; отдельные вещи потому и обозначаются одним и тем же понятием, что в них есть нечто тождественное, а именно, форма.). Наряду с материальным воздействием объекта в органах чувств отпечатывается и слепок его структуры; восприятие объекта предполагает получение субъектом копии его формы. Объект воздействует на органы чувств не только материально, но и посредством видов, умопостигаемых подобий форм. Человек в конечном счете достигает знания божественных идей, извлекая умопостигаемый образ объекта из данных чувственного восприятия. Образы божественных идей входят в человеческий разум вратами пяти чувств; поэтому чувственное восприятие — источник всякого, в том числе достоверного, знания. Это не означает, что рациональное знание представляет собой комбинацию чувственно воспринимаемых качеств; деятельность органов чувств сама по себе не порождает понятия, она даже не поставляет материал для их образования. Умопостигаемые виды, на основе которых формируются понятия, передаются от объекта в процессе чувственного восприятия; последнее служит как бы каналом, по которому информация о структуре вещи поступает к субъекту познания. И чувственное, и рациональное познание тем самым выполняют важную религиозно-просвещающую и назидательную функцию: они способствуют познанию совершенных образцов, в соответствии с которыми сотворен весь природный мир, обращая ум от рассмотрения видимых явлений к их вечным умопостигаемым причинам, укорененным в божественном мышлении. Возведение ума к Первопричине бытия совершается при этом не за счет выхода за пределы рационального мышления, в результате, например, превращения понятий в символы трансцендентной реальности, но путем использования логических средств, присущих самому рациональному мышлению. Структура мира в своей основе рациональна. Мир творился в соответствии с божественным замыслом, запечатленным в Идеях. Идеи предопределяют как форму вещей, так и возможность адекватного знания о них. Рациональность бытийной (онтологической) структуры мира обусловлена посредничеством божественной мысли в акте творения, сообщающей каждой сотворенной вещи ее умопостигаемую сущность. Познавая родовую сущность вещи, мы одновременно познаем и что она собой представляет, и причину, почему она такова. Эта причина не принадлежит самой вещи: "быть домом" или "быть деревом" означает быть носителем универсальной формы "дом", "дерево", которая не может принадлежать целиком данному конкретному дому или дереву. Универсальная форма, являющаяся причиной того, что данная вещь имеет вид дома или дерева, относится к другому порядку бытия, чем чувственно воспринимаемые вещи. Таким образом, рациональное познание сущности видимых вещей ведет ум к постижению вещей невидимых — имматериальных субстанций, к числу которых принадлежат роды и виды.