- литературовед, текстолог, писатель. Учился в Моск. пед. ин-те, защитил дис. о
языке Грибоедова. Преподавал в ряде вузов, в 1941 - доцент; был мобилизован, раненым попал в плен, где стал членом НТС, после войны остался на
Западе. Сотрудничал, а в 1952-55 возглавлял журнал "Грани". В 1956 участвовал в сб. "Очерки большевизмоведения". В 1953-63 читал курсы лит-ры и истории рус. лит. языка в Лундском унте (Швеция). В 1963 переехал в США, где читал лекции в Оклахом. ун-те. В 1964-74
работал в Нью-йоркском ун-те; выйдя в отставку, преподавал в аспирантуре Летней школы языков Норвичского ун-та. В 1970 публикует "Прочтенье творч. слова", в 1972 - "Творец и подвиг" и "Три темы по Достоевскому". В 1975-76 принимал
участие в редактировании "Нового журнала" (гл. ред. Р. Гуль), издал роман "Две строчки времени". Heзадолго до смерти Р. редактировал сб. стихов И.Елагина "Тяжелые звезды". Взгляды Р. сформировались под влиянием
формализма, "Новой критики" и
структурализма; его худож. произведения связаны со словообразованием Солженицына.
Текст, по Р., является самоценным культурным феноменом, несводимым к утилитарному социологизаторству. В
статье "Светофоры на путях советского языкознания" (Грани, 1950, N 10) Р. отмечал ненаучность и методологии Марра (
отказ от сравнит.-истор.
метода, стадиальность, партийный
подход), и внедискуссионность статьи Сталина. Подробный
анализ культурной ситуации в СССР дан в двух статьях Р., написанных совместно с Н.Оси-повым для "Очерков большевизмоведения" (1956). В статье "Советский язык" Р. писал, что вмешательство партии в языковую
область деформировало культуру речи, превратило рус. словарь в советский. Интервенция идет по нескольким основаниям: создание новых слов и словосочетаний, замена лексич. значения слов, ликвидация речевой свободы путем редукции богатства языка к партийным шаблонам. В статье "Советский
человек" Р. анализирует социокультурную ситуацию в тоталитарном об-ве. Постоянное давление на каждого
индивида, угроза
доноса выработали двоемыслие.
Психика советского человека состоит из области сознательного, бессознательного и "показательного". Постоянный
элемент игры в "благонадежного" присутствует в любой социокультурной практике.
Игра имеет
место не только у оппозиции, но и у искренне верящих властям. Это
самообман, мимикрия. Тяга к знанию, твор. акт подменяются квалификацией,
целесообразностью, обусловленной боязнью истины. В творчестве человек находит свою
сущность, отличную от коммунистической. Здесь заложена
оппозиция двух видов нравственности: официальной и тайной. Советская дрессура по созданию нового человека не удалась, т.к. он сохранил социокультурную
деятельность. В области культурологич. прочтения текста Р. исследует "связку":
структура, образная
система, речевая ткань,
образ автора. В сб. "Прочтенье творч. слова" (1970) Р. противопоставляет структуру и композицию. Композиция подразумевает внешнее
деление текста, структура - анализ членения и функциональной связи компонентов. Она раскрывает архитектонич. гармонию произведения, несет в себе систему образов - творч. представлений автора, данных посредством худож. слова. Речевая ткань - первообъект худож. прочтения, т.к. представляет словарь и строй языка. Эти три
компонента объединяются образом автора - творч. самораскрытием
художника в собственной данности. В
условиях несвободы формой самораскрытия служит тайнопись, близкая по значению аллегории и
символу, но в большей степени связанная с целеустремленностью замысла. Тайнописи посвящены статьи о "Стиле и замысле "
Доктора Живаго" и "Пилатов
грех" (анализ булгаковского романа). Самораскрытие образа автора дано в работе об Ахмадулиной. В статье о стиле И.Бабеля Р. писал, что метафоричность языка и
ирония, определяющая
отношение субъекта повествования к
объекту, создают авторский
стиль. Две статьи Р. посвящены Солженицыну, у к-рого новаторство в культуре языка достигается посредством заимствований из словаря Даля, живой разговорной речи и собств. словотворчества.
Эксперименты в области языка дают Солженицыну
возможность создать повеств. конструкцию с особой разговорно-доверит. тональностью. Культурный
феномен Солженицына рассмотрен в сб. статей "Творец и подвиг" (1972). В нем Р. развил темы словообразования ("
Воскрешение слова"). Он также проанализировал ряд оппозиций, заложенных в романах: "В
круге первом" - "два
хора": палачи и жертвы; в "Раковом корпусе" - внутр.
конфликт Костоглотова и Русанова. Разбирая "Узел первый", Р. выявил два сюжетных кольца: динамическое - Воротынцева и статическое - Самсонова; отметил смену полифонич. манеры повествования на монологич. Проанализировав книги Солженицына, Р. пришел к
выводу, что его творч. манеру следует отнести к знаменат.
реализму - глубинной значимости образов, рождающей параллельные ассоциации, углубляющие прочитанное. Посмертно опубликованный сб. "К вершинам творческого слова" (1990) составлен самим Р. Он включает статьи о рус., советской и эмигрантской культуре. Ряд очерков посвящен анализу творчества Пушкина, Л. Толстого, Чехова, И. Елагина, Кленовского. В сб. вошла брошюра "Три темы по Достоевскому", включена статья, выявляющая общую культурную проблематику в творчестве Достоевского и Пушкина. В худож. произведениях Р. показана социокультурная
ситуация в СССР и эмиграция через
пограничные ситуации, переживаемые героями. Соч.: Между двух звезд. Нью-Йорк, 1953; Прочтенье творческого слова. Нью-Йорк, 1970; Две строчки времени: Роман. Франкфурт на Майне, 1976;
Мотив жалости в поэтике Достоевского // Грани. Франкфурт на Майне, 1986. № 142. Лит.: Брейтбарт Е.
Радость творч. слова // Грани. Франкфурт на Майне, 1986. № 142; Синкевич В. Посмертная книга Леонида Ржевского // Грани. 1991. № 159. - Рец. на кн.: Ржевский Л. К вершинам творческого слова. Изд. Норвичского ун-та. 1990. 170 с. А.В. Мартынов
