- конец жизни живого существа, прекращение его жизнедеятельности. Поскольку вместе с актом рождения С. является одним из" существеннейших определений жизни, перед всяким так или иначе объясняющим жизнь самосознанием, а еще более перед мировоззрением возникает необходимость объяснить также и С-, в т. ч. дать ей духовно-нравственное осмысление. Уже на ранних этапах человеческого мышления в различных мифологических и религиозных воззрениях С. понимается не просто как нечто непостижимое и ужасное, но и приобретает нравственное определение как результат нек-рого злодеяния, акта мести или воздаяние за тот или иной поступок, тем более что естественная С. в первобытных условиях была явлением сравнительно редким. В более поздних воззрениях С. приобретает характер своеобразной нравственной ценности, понимается как испытание, как способ избавления от тягот земниго существования. С развитием человеческого самосознания С. в силу духовного ее неприятия все чаще понимается не как конец личного бытия, а как момент радикального его изменения, за к-рым жизнь приобретает в таинстве С. новую сущность и продолжается в иных формах: переселение в «страну мертвых», отделение бессмертной души от смертного тела и приобщение ее к бытию божественного универсума или переход к загробному личному существованию. Вера в загробную жизнь в известной мере освобождает человека от страха С., замещая его страхом потусторонней кары, что является одним из побудительных фактов для моральной оценки поступков, различения добра и зла. Этим же, однако, задается основа и для снижения ценности посюсторонней жизни, понимаемой как состояние лишь предварительное, не достигающее в условиях земного бытия полноты и истинности. Вместе с тем именно понятие С., осознание конечности и единственности человеческого личного бытия способствует прояснению нравственного смысла и ценности человеческой жизни. Сознание неповторимости каждого ее мгновения, неуничто-жимости, а в ряде случаев и непоправимости совершенных поступков способно прояснить меру ответственности человека за свои дела. Понимание того, что С. есть акт по своей материальной природе чисто физиологический, к-рый затрагивает лишь человеческое тело и никак не затрагивает человеческих дел, приобретающих в своих результатах самостоятельное существование, обязывает измерять поведение, слова и поступки людей не только ограниченной и частной мерой сиюминутного интереса, но полной и окончательной мерой человеческой жизни и С. Эта специфическая сущность идеи С. и определяет то, что любые попытки построить этическое учение помимо данной , категории всякий раз разбиваются о факт человеческой обреченности на С., о сознание бессмысленности каких бы то ни было усилий, в перспективе к-рых всякий раз открывается неумолимое лицо нравственно не осмысленной и духовно не преодоленной С. В этом случае отрицание нравственной сущности С. оказывается формой отрицания нравственной сущности жизни и может служить лишь основанием для полной безответственности поведения, исходящего из принципа «после нас хоть потоп». Постижение нравственного смысла С. способно, т. обр., сообщить развитому моральному сознанию определенные критерии для оценки человеческих поступков. В философии стоицизма был сформулирован принцип memento mori (лат. помни о смерти), предлагающий поступать всегда так, будто дело, к-рое человек делает, или слово, к-рое им произносится, являются последними из тех, что ему вообще дано совершить. Этот принцип, по существу, обращен к размышлению не о С., а о небеспредельности жизни и побуждает людей не совершать поступки, исправить к-рые в результате С. будет уже невозможно. Тем самым культивируется чувство ответственности за дела и слова людей. Полное преодоление идей обреченности и отчаяния перед лицом С., характерных для мн. направлений сопр. буржуазной философии (Экзистенциализм), а с ними и безответственности человека возможно лишь на почве подлинно гуманистического диалектико-материалисти-ческого мировоззрения, к-рое включает в свое содержание как научное понимание С., так и духовно развитую ее оценку. Такое мировоззрение не только исходит из единственности и неповторимости человеческой жизни н личности, их бесконечной, ни вечностью, ни каким бы то ни было потусторонним или посюсторонним благом не компенсируемой ценности, но и из сознания дальнейшей независимости от воли людей однажды совершенных ими поступков, продолжающих свое бытие в продуктах и последствиях человеческих дел и выводящих содержание человеческой жизни за ее чисто физиологические пределы.