- философ, писатель, социолог. В 1902-09, с перерывом в один год, изучал философию в Гейдельберг. ун-те. В 1910 на кафедре Виидельбанда защитил дис. о филос. концепции Вл. Соловьева. В 1910-14 вместе с Кронером, Г. Мелисом, Э. Метнером, Б. Яковенко и Гессеном издавал междунар. филос. журнал "Логос", выступал в рус. провинции с лекциями на историко-культурные, культурфилос. и эстетич. темы. После высылки из России в 1922 живет преимущественно в Германии, преподает в Рус. ин-те.в Берлине, выступает с публичными лекциями в разных городах Германии, Швейцарии и Франции. Сотрудничает с "Совр. записками", пытается возобновить рус. издание "Логоса" (единств, номер вышел в 1925 в Праге в изд-ве "Пламя"). С 1926 - внештатный проф. Социол. отделения Ин-та народного хозяйства при Высшем политехн. училище в Дрездене, затем - проф. Социол. семинара Ин-та социальных и экон. наук при том же училище (преобразовано в Дрезден, ун-т). Возглавлял Об-во им. Вл. Соловьева в Дрездене, ставшее одним из центров духовной жизни рус. эмиграции. В 1937 отстранен от преподавания нацистами. В 1946-59 проф. филос. ф-та Мюнхен, ун-та (ведет уникальный предмет - историю рус. мысли). До самой кончины С. чрезвычайно деятелен как лектор; его публичные выступления неизменно собирают сотни слушателей. Творч. темперамент С. принципиально антисистематичен, что нашло отражение не только в содержании и стиле его работ, но и в составе его наследия. Книги С., за немногими исключениями, представляют собой сб. статей и докладов, вызванных опр. внутр. или внешним поводом. Его первые филос. выступления - "Трагедия творчества" ("Логос". Кн. 1. М., 1910) и "Трагедия мистич. сознания" (Там же. Кн. 2-3. М., 1911-12) суть опыты интерпретации, в первом случае - Ф. Шлегеля, во втором - P.M. Рильке и Мейстера Экхарта. Работа, задуманная как программная, "Жизнь и творчество" (Там же. Кн. 3-4, М., 1913), - не столько филос. трактат, сколько упражнение в жанре филос. трактата. В основе статьи "Освальд Шпенглер и закат Европы", давшей название коллективному сборнику 1922, лежит текст доклада, дважды прочитанного зимой 1918-19 (все эти сочинения составили сб. "Жизнь и творчество", вышедший в Берлине в 1923). Характер полухудож. эссе носят и многочисл. обзоры и рецензии, к-рые С. писал сначала для "Логоса", а затем для "Совр. записок", "Мостов", "Нового журнала", "Возрождения", "Вестника РСХД" и других периодич. изданий. рус. эмиграции. Невыд елейность философии из других форм сознания, продиктованная убеждением С. в неавтономности этого вида "творчества", придает его письму, представляющему собой синкретическое единство разл. способов описания реальности, особые свойства. Размывая жанровые и дисциплинарные границы, С. сам оказывается на границе философии и лит-ры, философии и социологии, философии и теории культуры. Кн. "Большевизм и христианская экзистенция" (1959) - сб. статей, тематически объединенных как размышления о природе рус. коммунизма, по характеру выполнения может быть отнесен то к истории и социологии культуры, то к "философии лит-ры", то к философско-худож. публицистике. Сборник "Христианство и социальная революция" ("Christentum und soziale Revolution", 1961), в к-рый вошли два эссе о Достоевском и одно о Толстом, может быть отнесен к лит. и филос. герменевтике: спекуляции об экзистенциальном и ре-лиг. измерении человеческого бытия здесь соседствуют с размышлениями о специфике эстетич. опыта, обеспечивающего в каждом отд. случае акт понимания. Опыт С. как теоретика и практика театра кристаллизуется в сб. "Осн. проблемы театра" (Берлин, 1923, 2-е изд.). Книга "Мистич. мировоззрение" ("Das mystische Weltschau", 1964) - пять характеристик "рус. символистов" (Вл. Соловьев, Бердяев, А. Белый, Блок, Вяч. Иванов), в к-рых С. демонстрирует - с разной степенью убедительности - метод эмпатич. портретирования. Главное в рисуемых С. портретах - схватить решающий для той или иной личности "жест", передав тем самым ее неповторимость. К числу шедевров С. принадлежат, несомненно, его мемуары (рус. вариант "Сбывшееся и несбывшееся", 1956, существенно отличается от нем. - "Vergangenes und Unvergangliches", 1947-50), в которых С.-мыслитель и С.-художник нашли наиболее гармонич. и адекватное выражение. Важнейшая цель философии - подлинное знание - не обретается, по С., ни методами традиц. философии, ни мистикой. Задачу совр. филос. мысли он видит поэтому в синтезе достижений новой европ. философии (ее квинтэссенция - критич. трансцендентализм Канта) с мышлением, опирающимся на религ. опыт. В этом он верен Вл. Соловьеву, хотя о приверженности соловьевскому проекту "цельного знания" в случае С. говорить нельзя. Осн. импульс философствования С. - трагич. рассогласование "жизни" и "творчества". "Жизнь" есть совокупность всех манифестаций абсолютного, чистая непосредственность, в к-рой бытие еще не знает субъект-объектной расщепленности. В отличие от сферы "жизни", сфера "творчества" есть сфера опосредствованности бытия познават. усилием, абсолютное облачено здесь в разл. формы культуры. Функция философии в этой связи остается неясной: С, то приписывает ей особую роль (синтезирование разл. форм приближения к абсолютному), то рассматривает ее как одну из культурных форм наряду с наукой, религией и искусством. Дуализм "жизни" и "творчества" у С. не следует истолковывать как дуализм (положительного) единства бытия и (отрицательного) отпадения от этого единства. "Творчество" никоим образом не есть грехопадение, задачу мысли С. усматривает как раз в филос. и религ. "оправдании" феномена творчества. Творчество как попытка выразить жизнь представляет собой попытку выразить невыразимое; обретаемое в процессе творчества всегда неадекватно тому, что должно быть обретено, В этом состоит неустранимая трагедия творчества. Неокантианская риторика первых статей С. и ориентация редактируемого им журнала на европ. философию первых десятилетий века (в к-рой опять-таки главенствовал трансцендентализм) послужили причиной несколько смещенного восприятия С. последующей критикой. Бердяев припишет С. стремление "насадить в России чисто нем. течение", а в историко-филос. исследованиях от Н.Лосского до наших дней односторонне подчеркивается принадлежность С. "трансцендентально-логич. идеализму". Между тем проект раннего С. был всего лишь попыткой "на почве кантовского критицизма научно защитить и оправдать явно навеянный романтиками и славянофилами религ. идеал". По завершении трактата "Жизнь и творчество" С. не возвращается ни к Канту, ни к его баденским интерпретаторам. В нач. 20-х гг. немалое место в его рассуждениях занимают Шпенглер и Ницше. Вл. Соловьев перестал привлекать С. еще в Гейдельберге в период работы над диссертацией - С. связывал это с влиянием Розанова. С Ницше С. сближают размышления о сущности трагедии, исходным пунктом к-рых является стремление к преодолению "тленного проблематизма всех "слишком человеч." модусов восприятия и отношения к ней" ("Трагедия и современность", 1923). С. отправляется от противоречия между жизнью как повседневностью, к-рая есть, в сущности, лишь "тоска по жизни", и "подлинной жизнью" (оппозицию "быта" и "бытия" С. заимствовал у Вяч. Иванова, испытавшего влияние Ницше). Предлагаемое С. решение тоже вполне ницшеанское: обретение подлинной жизни может состоять только "в творч. преображении жизни". Подлинная жизнь есть "жизнь как произведение искусства". Отсюда особая роль эстетич. измерения и в мышлении, и в жизни самого С.: это и уникальное место, какое занимает в его работах проблематика театра и лит-ры, и отношение к собств. жизни как к предмету сознат. делания. Влияние Шпенглера на философию культуры С. сказалось, во-первых, в значении, придаваемом им ландшафту (в геогр. и в метафорич. смысле); С., в частности, намерен реконструировать "ландшафт рус. духа". Во-вторых, во внимании к структурам чувственности, определяющим бытие той или иной культурной констелляции; в-третьих, в практикуемой С. "физиогномике" культуры, затрагивающей как отд. личности, так и целые эпохи. Хотя большие полотна С. и страдают чрезмерной импрессионистичностью, его отд. портреты производят впечатление высокой достоверности. Для социальной философии С. характерно сочетание интуитивизма с методикой социологии знания. Обнаруживая знакомство с работами Шелера и Мангейма, С. в своих работах о рус. революции анализирует не абстрактный "дух" (будь то "дух народа" или "дух времени"), а исторически конкр. социальные группы и институты - дворянство, крестьянство, феномен монархии, "орден" интеллигенции (следуя здесь Г. Федотову), а также офицерство и земство. Применительно ко многим исследованиям С. ("Основные типы актерского творчества", "Мысли о России", "Письмо из Германии", лит.-ведческие работы) уместно вести речь о создаваемой им "социологии культуры". Своеобразие места С. в истории русской мысли определяется двойственностью его функции - ангажированного участника этой истории и дистанцированного от нее наблюдателя. Отношение С. к рус. культуре характеризуется спецификой понимания им сущности философствования: филос. мышление не занимает у С. привилегированного положения, в силу чего представители "лит-ры" от Достоевского до Белого и Пастернака не только не понижаются в статусе по отношению к представителям "философии", но и включаются в единый контекст истории мысли. Соч.: Жизнь и творчество. Берлин, 1923; Основные проблемы театра. Берлин, 1923; Из писем прапорщика артиллериста. Прага, 1926; Николай Переслегин. Париж, 1929; Das Antlitz Russlands und das Gesicht der Revolution. Bern; Lpz., 1934; Theater und Film. Munch., 1953; Der Bolschewismus und die christliche Existenz. Munch., 1962; Сбывшееся и несбывшееся. Лондон, 1990. Т. 1-2; Встречи и размышления: Избр. статьи. Лондон,1992. Лит.: Варшавский В.А. Незамеченное поколение. Нью-Йорк, 1956; Зандер Л.А. О Ф.А. Степуне и о некоторых его книгах // Мосты. 1963. Т. 10; Струве Г.П. Русская литература в изгнании. Нью-Йорк, 1956; Париж, 1984; Полторацкий Н.П. Философ-артист// Полторацкий Н.П. Россия и революция: Русская религиозно-философская и национально-политическая мысль XX века. Сб. статей. Teneflay, 1988; Белый А. Начало века. М., 1990; Начало века. М., 1990. В. С. Малахов