-
категории социального познания, с помощью которых раскрывается
характер протекания процессов общественной жизни как деятельности людей, степень совпадения целей и результатов деятельности. Ядром
вопроса о соотношении стихийности и сознательности в историческом
процессе является
проблема рациональности и ее границ применительно к особенностям индустриальной цивилизации. В качестве исходного пункта представлений о возможности полностью сознательной (рациональной) организации социальной жизни можно рассматривать
учение Платона об идеальном государстве. Однако наиболее объемно проблема обсуждается в
Новое время в
условиях становления и развития индустриального общества. В духе
рационализма и просвещения обосновывается
идея о возможности рациональной организации общества и исключения в нем какой-либо стихийности (случайности) на основе научного предвидения, в чем и выражается общественный
прогресс (Декарт и др.).
Идеальное общество есть рационально организованное общество, где ведущую
роль выполняют носители знаний, из единого центра планирующие
будущее (
позитивизм,
марксизм). Предельной формой данного
подхода выступила
теория и практика коммунистических режимов, исходивших из
идеи абсолютной рационализируемости всех сторон жизни общества и
человека (
ленинизм). Исторический процесс трактуется здесь как закономерный переход от стихийности к сознательности общественной жизни под руководством знающих будущее организаций и вождей. Высший
критерий сознательности - совпадение деятельности с требованиями объективных социальных законов. Стихийность же исходит из иллюзий, ненаучных представлений об обществе. Поэтому хотя каждый человек в досоциалистических обществах действует в своей повседневной жизни сознательно,
социальный процесс в целом стихиен, разрушителен. Необходим переход к сознательному творчеству истории, где
сознательность тождественна планомерности, и достигается совпадение целей и результатов деятельности.
Другой версией решения проблемы является технократизм, хотя и отвергающий идеи
коммунизма, но опирающийся на ту же логику социального
консерватизма. Практический
опыт сознательной (планомерной) организации общественной жизни показал, что такой подход неминуемо перерастает в
тоталитаризм, в кризис и угрозу гибели цивилизации. Тоталитаризм выступает при этом чаще всего как результат самих возвышенных устремлений: для этого достаточно поставить себе
целью организовать
жизнь общества по единому
плану н последовательно стремиться к реализации этой цели на практике. Итогом является то, что не предусматривалось в благородных планах: лишение людей свободы
выбора,
контроль над всеми сторонами их жизни, нивелировка личности, превращение ее в средство общественных целей, постоянное снижение квалификации управляющих,
система деспотизма и насилия, исходящая из догмата непогрешимости правящих структур. За этим скрыт
парадокс рациональности: чем больше мы стремимся рационализировать общество, тем больше в нем подавление человека и фактическое торжество иррационального (М. Вебер). В итоге в социально-философской мысли формируются качественно иные подходы к проблеме стихийности и сознательности в историческом процессе. В основе их лежат следующие идеи: 1)
наличие в силу социокультурных особенностей множества рациональностей, которые недопустимо сводить только к науке; 2) многонаправленность социальных процессов,
развитие философии нестабильности и т.п., что делает невозможным однозначное историческое
предсказание будущего и соответственно его планирование; 3) наличие в деятельности человека взаимодополняющих рациональных и иррациональных начал (Хайек, Поппер, Франк и др.). На передний план выходит идея открытой рациональности, т.е. рациональности критической, способной к выходу за пределы готовых схем и жестких конструкций, ибо
реальность всегда шире, богаче, полнее любых человеческих представлений о ней, а потому недопустима
канонизация содержания любой картины мира. При всей роли сознательности в основе исторического процесса лежат "спонтанные порядки", которые складываются не по чьему-то замыслу, а стихийно в ходе социальной эволюции, где
координация социальных действий достигается за счет соблюдения универсальных правил поведения. В результате утверждается расширенный
порядок человеческого сотрудничества на основе использования огромного массива рассеянного в обществе знания, чего не может обеспечить ни
один планирующий центр (Хайек). Тем самым ограничивается монополизм в любых его
формах, особенно монополия на истину, поскольку в силу разрозненности и противоречивости человеческих устремлений никто не имеет права претендовать на владение абсолютной истиной. Стихийность, таким образом, соответствует человеческой природе, что вовсе на исключает элементов организации, но на основе конкуренции и согласования различных подходов,
отказа от опеки над людьми, децентрализации принятия решений, демократической организации общества. Формируется не единый план на всех, а социальная
политика, постоянно корректируемая обстоятельствами, конкретные социальные технологии в духе социальной инженерии (Поппер). И хотя, тем самым усложняется принятие решений, при этом блокируется
волюнтаризм, а принимаемые решения оказываются действительно эффективными. В итоге обеспечивается действительная сознательность, особенно необходимая в условиях обострения глобальных проблем, когда требуется сознательно направляемое развитие человечества в целом - на основе ноосферного подхода,
принципа коэволюции природы и общества, что невозможно без вмешательства планетарного
Разума. Г.Я. Миненков
