. С глубокой древности люди создавали учения о С. ч., его природе и месте в мироздании. Стихийно-материалистич. представления о человеке как части природы присущи устному народному творчеству, материалистич. филос. учениям древности. В религ. мифах понимание С. ч. преломляется через призму идеи сверхъестественного, в к-рой мистифицирован опыт поражений и неудач, бессилие человека в борьбе с природой и стихией обществ. процесса в антагонистич. об-ве. Создавший богов по своему образу и подобию, человек сознает себя их творением, образом и подобием, фантастически раздваивается на естеств. человека (тело) и его сверхъестеств. двойника (душу). В связи с возникновением религ. идеологии клас. общества фантастич. представления о С. ч. Очищаются от наивной образности, дуализм в религ. антропологии углубляется. Мистифицируя соц. С. ч., теология отделяет человеч. свойства и способности от реального человека, превращает их в абсолютные и объявляет атрибутами фантастич. существа. В условиях совр. кризисе религии ряд теологов ставят вопрос об оформлении «богосл. антропологии» в качестве самостоят. дисциплины, базовой теологич. и филос. науки. Отвергая религ. и идеалистич. понимание С. ч., марксизм преодолевает и ограниченность созерцат., внеисторич. истолкования человека. «Сущность человека, — писал К. Маркс, — не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей деятельности она есть совокупность всех общественных отношений» (т. 3, с. 3). Человек меняется в ходе активного преобразования мира, развития производит, сил и производств. отношений. «Та сумма производительных сил, капиталов и социальных форм общения, которую каждый индивид и каждое поколение застают как нечто данное, есть реальная основа того, что философы представляли себе в виде «субстанции» и в виде «сущности человека», что они обожествляли и с чем боролись» (с.37).