- модальные характеристики бытия, выражающие, с одной стороны, тенденцию становления, с
другой - ставшую
реальность. Если
понятие В. выражает объективно существующую тенденцию изменения
предмета, возникающую на основе определенной закономерности его развития, то Д. - объективно
сущее, наличное
состояние предмета, конституированное в качестве
фрагмента бытия. В широком
смысле слова, Д., т.обр., есть совокупность всех реализовавшихся В. и предметно совпадает с феноменом наличного бытия. Выступая в качестве парных категорий, В. и Д. могут быть охарактеризованы с точки зрения взаимоперехода: В. возникает в рамках Д. как одна из тенденций и потенциальных перспектив ее эволюции, презентируя
будущее в настоящем, воплощая тем самым эволюционный потенциал Д. (как, по
примеру Аристотеля, статуя Гермеса в мраморной глыбе), а превращение В. в Д. (
актуализация) порождает новые В. Однако, претворение в
жизнь одной из В., ее превращение в Д., означает в то же
время и неосуществленность всех других, альтернативных В. (их сохранение в качестве В. или превращение в
невозможность). Таким образом, в
контексте взаимодействия В. и Д. конституируется
категория невозможности как того, что не может быть артикулировано в качестве Д. ни при каких
условиях и не может быть помыслено без нарушения логического
закона непротиворечивости суждения. Наряду с этим, противостоя невозможности, В. противостоит и необходимости, т.е. тому, что не может не
стать Д., в отличие от которой В. соизмеряет свой статус потенциальности с вариативной перспективой. (В связи с сопоставленностью Д. с
необходимостью, В. - из соображений симметрии - ставится в соответствие со
случайностью, которая характеризует В. или невозможности тех условий развития предмета, при которых В. - с необходимостью - превратится в Д.). Различные виды В. могут быть систематизированы с помощью следующих типологических оппозиций: 1) формальная В., т.е. все то, что не исключено сущностными законами развития предмета и может быть помыслено в непротиворечивой форме в качестве потенциальных версий его развития (см. гегелевский пример о формальной возможности того, что турецкий султан станет папой Римским), и В. реальная, т.е. такая, которая не только может быть помыслена без нарушения законов формальной логики, но и сохраняет потенциал актуализации при ее сопоставлении с другими В. (в этом контексте конституируется понятие вероятности как количественной меры В.: "максимальная
вероятность" означает акт превращения В. в Д.); 2) абстрактная В., т.е. такая, условия реализации которой, в свою очередь, выступают в качестве возможных, и конкретная В., превращение которой в Д. может быть осуществлено на наличном уровне развития предмета; 3) обратимая В., превращение которой в Д. симметрично трансформирует статус прежней Д. в возможный (фигура маятникообразного взаимопревращения), и необратимая В., превращение которой в Д. придает прежней Д. статус невозможности.
Термины В. (dinamis) и Д. (energeia) были введены впервые в "Метафизике" Аристотеля, однако объективно
дифференциация актуального и потенциального существования обнаруживает себя уже в рамках натурфилософии, начиная со старших физиков: так, у Анаксимандра,
Анаксагора, Демокрита Д., т.е. наличный, эмпирически данный
Космос представляет собою лишь
один из возможных вариантов организации исходного субстанциального
начала как неограниченности В., причем эта В. обратима (см., например, ритмические пульсации космизации и апейронизации мира у Анаксимандра, гераклитовский
огонь, "мерами разгорающийся и мерами погасающий" и т.п.). Наряду с этим, в философии элеатов оформляется
апория о невозможности В., ибо сущее не может возникнуть ни из сущего (ибо в этом случае отсутствует
реальное возникновение), ни из несущего (что невозможно). Аналогично - в рамках мегарской школы (см.
Сократические школы) оформляется
идея о том, что возможной является только Д., ибо вне Д. не может быть В. ("
возможностью можно обладать только в акте"). На базе критики означенной аргументации ("такие утверждения упраздняют всякое
движение и возникновение") выстраивается
концепция В. и Д. Аристотеля. В. связывается у Аристотеля с материальным, а Д. - с формальным началами, - под Д., таким образом, понимается то, что обрело форму, вид,
эйдос.
Аристотель интерпретирует
взаимодействие В. и Д. в контексте процессуального изменения бытия ("осуществление того, что существует в В., есть движение") при безусловном
примате Д. ("существующее актуально возникает из существующего потенциально под
действием существующего актуально"). Понятия В. и Д. лежат у Аристотеля в основе логической теории
модальности, детерминируя классификацию суждений - по критерию модальности - на "ассерторические" ("суждения Д."), "проблематические" ("суждения В.") и "аподиктические" ("суждения необходимости"). В средневековой схоластике energeia и dinamis были переведены на латынь как actus (акт) и potentia (
потенция), что обрисовывает основные векторы интерпретации их соотношения в рамках аристотелевской парадигмы. Однако, многочисленные неортодоксальные ответвления и вариации схоластических концепций, задающие радикально новые ракурсы
видения проблемы В. и Д., выходят далеко за границы этой схемы. В этом контексте наиболее плодотворна
доктрина Иоанна Дунса
Скота, интерпретирующего понятия В. и Д. в контексте модальной онтологии: В. рассматривается им как
сфера концептуальной непротиворечивости, логическая В. иного мироустройства как
альтернатива Д. В новоевропейской философии
механицизм и радикальная ориентация на
естествознание обусловили
отрицание объективного существования В. как случайной (в связи с трактовкой случайности как проявления незнания): "случайным и возможным называется вообще то, необходимую причину чего нельзя разглядеть" (Гоббс). У Лейбница положение о всеобщей необходимости, исключающей какую бы то ни было В., фундирует известный
тезис о сущем мире как единственно возможном и, следовательно, наилучшем. Наряду с этим, в качестве гипотетической модели в философии Лейбница была выдвинута идея о "конкуренции" между различными В. как вариантами мира, в контексте которой была сформулирована
мысль о своего рода шкале вероятностей реализации той или иной версии бытия. Критическая
философия Канта трактует В. и Д. в качестве априорных категорий модальности: "что согласуется с формальными условиями
опыта (что касается наглядных представлений и понятий), то это возможно... Что согласно с материальными условиями опыта (
ощущение), то действительно... То,
связь чего с
действительностью определяется согласно общим условиям опыта, существует необходимо". В рамках гегелевской
концепции осуществлено синтетическое рассмотрение В. и Д.: В. выступает как
абстрактный момент Д.: "В. есть то, что существенно для Д., но она существенна таким образом, что она вместе с тем есть только В. Реализованная В., конституировавшаяся в качестве Д., обретает все параметры существования: Д. есть ставшее непосредственным
единство сущности и существования, или внутреннего и внешнего; Д. есть
конкретное единство сущности и явления". Высказанные в рамках классической философской
традиции версии
отношения В. и Д. (в частности,
идеи Иоанна Дунса Скота, Лейбница, немецкой классики) сыграли значительную
роль в становлении модальных концепций семантического
анализа в рамках неклассической философской парадигмы (Карнап, С. Кангер, Р. Монтегю, Хинтикка, С. Крипке, А. Прайор, А. Мередит, И. Томас и др.).
Проблема взаимоотношения В. и Д. артикулируется в неклассической философии как проблема возможных миров (см.
Возможные миры). Проблема В. и Д. актуальна и для социального вектора философствования, ибо принципиально статистическая
природа социальных закономерностей имеет своим
следствием шлейф нереализованных В., тянущийся за реализованной и свершившейся Д., и если для
историка предметом изучения является только имевшее
место быть (Д. истории), то для
философа в качестве предмета выступают именно те веера канувших в Лету В., которые открывались каждым поворотным
событием прошлого. М.А. Можейко
